В зале убийцы. Воздух тяжелый и неподвижный как камень, глаза невидящие — стены выложены темно-забытыми плитами, мебели нет ни признаков. Дикое напряжение заставляет дышать коротко, а голос рукастого киллера в ушах словно гул молнии: "Делайте как я говорю". Атмосфера пустыни и мрака, где каждый шепот может быть последним признаком жизни....
Совали бы нос в каждую мелкую подробность, так агрессивно цеплялись бы за каждую малейшую нестыковку, будто несчастный свидетель лично сидел со стволом за тем травянистым пригорком, когда мимо проезжал Д. Ф. Кеннеди[27]. Лично по мне, так совершенно неверная тактика. Чем дольше тянется словесная битва, тем больше создается впечатление, что свидетель в ней побеждает. Весь фокус в том, чтобы одним быстрым ударом нанести максимальный ущерб – именно такое и откладывается в мозгах у присяжных.
Разложив перед собой по столу папки и скоросшиватели с делом, я вдруг вспомнил, что о чем-то забыл.
"Сегодня предстояло сцепиться языками как минимум с четырьмя свидетелями. Придется покороче, не растекаясь. Кеннеди скоро получит подписанный ордер, а черт его знает, что там Артурас подсунул ко мне в квартиру.
– Всем встать!
Все поднялись. Я повернул голову, поскольку Артурас отчетливо выругался. Он быстро нажал на отбой на телефоне, что-то шепнул Волчеку и тут же вышел из зала с Грегором, оставив меня за столом защиты с Волчеком и сидящим позади в качестве няньки Виктором. Что там у него произошло? Я надеялся, что вся эта кутерьма просто из-за того, что им никак не связаться с Элвином, который наверняка уже очухался, но по-прежнему надежно прицеплен наручниками к батарее.
Я повернулся спиной к скамье присяжных, рассчитывая увидеть Гарри, сидящего по соседству с судьей Пайк. Его там не было. А Гарри был край как нужен – на случай, если влипну в какую-нибудь поганку.
Мириам поднялась со своего места. Сегодня она тщательно избегала любых разговоров со мной.
