В зале убийцы. Воздух тяжелый и неподвижный как камень, глаза невидящие — стены выложены темно-забытыми плитами, мебели нет ни признаков. Дикое напряжение заставляет дышать коротко, а голос рукастого киллера в ушах словно гул молнии: "Делайте как я говорю". Атмосфера пустыни и мрака, где каждый шепот может быть последним признаком жизни....
Вы именно такое показали в ходе прямого допроса, верно?
– Верно.
– Вот эту статью? – уточнил я, поднимая на всеобщее обозрение экземпляр «Нью-Йорк таймс», который нашел прошлым вечером в одной из папок с делом. Газета была сложена пополам, так что свидетельнице и присяжным были видны лишь название газеты, фотка Марио и заголовок: «УБИЙСТВО В ГАНГСТЕРСКОМ СТИЛЕ».
– Да, эту самую статью.
– Во время прямого допроса вы сообщили, что в районном отделе полиции выбрали фото подсудимого и опознали на нем человека, который устроил с потерпевшим драку, но других причин выбрать ее, помимо ваших воспоминаний о том, что произошло четвертого апреля, у вас не было, верно?
– Верно.
– И до этого вы никогда не видели фотографий подсудимого?
– Нет. Конечно же, нет. До этого никаких фотографий подсудимого я не видела."
"Я развернул газету, чтобы свидетельнице и присяжным было видно фото под сгибом – Волчек выходит из здания суда сразу после того, как ему предъявили обвинение в убийстве.
– Прошу занести в протокол, что в статье, которую свидетельница, по ее собственным словам, читала перед тем, как связаться с полицией, имеется фотография подсудимого, Олека Волчека, – объявил я, тщательно избегая напрямую задавать свидетельнице вопросы на эту тему, в ходе чего у нее появился бы шанс хоть что-то объяснить.
Зажав в руке первую попавшуюся фотку, вытащенную из папки со снимками с места преступления, я задал следующий вопрос:
– Когда вы увидели подсудимого в огромной толпе, в темноте, в восьмидесяти футах от себя и при четырех нацеленных вам в лицо прожекторах, была ли у него борода, как сейчас, или он был чисто выбрит?
Опять старый фокус моего папаши.
– Не знаю. Он был слишком далеко.
Я наклонился и стал старательно записывать ответ в свой адвокатский блокнот, громогласно и медленно диктуя сам себе – естественно, для присяжных: «Не – знаю – он – был – слишком – далеко».
– Еще один вопрос, миз Бланделл.
