В зале убийцы. Воздух тяжелый и неподвижный как камень, глаза невидящие — стены выложены темно-забытыми плитами, мебели нет ни признаков. Дикое напряжение заставляет дышать коротко, а голос рукастого киллера в ушах словно гул молнии: "Делайте как я говорю". Атмосфера пустыни и мрака, где каждый шепот может быть последним признаком жизни....
Вставая со стула, он оперся на перила, и я заметил, что костяшки у него на руках основательно сбиты и все в шрамах. Нос выглядел так, будто после перелома его и не вправляли вообще – типичный «бык». Я был чуть ли не лучшим бойцом у себя в квартале, а в Бруклине быстро дорос до лучшего из всех юных боксерских талантов. Но, начав тренировки у Мики Хоули, быстро понял, что боксером-профессионалом мне не стать, чего-то не хватает. Хотя тренировки все равно любил. Лет до одиннадцати на улице не подворовывал – постоянно торчал в зале, выбивая дерьмо из всего, что попадется под руку.
Неспешной походкой он направился к дверям. Прислонился к распашным половинкам спиной, полностью перекрыв выход. Похоже, что нам предстоял небольшой разговор.
– Я хочу поговорить с дочерью, – сказал я.
– Я изнасилую и убью вашу дочь, если еще раз услышу подобную просьбу, – сказал Артурас.
Я терялся в догадках, что это такое на него нашло. Наоборот, должен быть доволен, что все так хорошо идет! Я заткнулся и мысленно дал себе клятву: когда все кончится, Артурас сильно пострадает.
Волчек же, с другой стороны, был явно обрадован.
– Неплохо управились, господин адвокат. Сделаете, что я прошу, и получите свою дочку в целости и сохранности, – сказал он, пытаясь перенять фирменную улыбочку Артураса. И добавил: – Ходить туда-сюда через охрану слишком рискованно. Здание открыто круглые сутки, к вечеру подтянется народ в ночной суд, будет тут везде шляться… Останетесь в том офисе наверху.
Я подумал, что Грегор – это, наверное, тот самый монстр, что вырубил меня тогда в лимузине. Когда я очухался на кожаном сиденье, его уже не было.
В этом здании мне довелось провести отнюдь не единственную ночь, и теперь я очень сожалею обо всех таких случаях до единого.
"Кристина однажды сказала мне, что в нашем браке чувствует себя одинокой. В последний год наших отношений дома я практически не ночевал – мы с Джеком легли костьми, чтобы держать суд все двадцать четыре часа в сутки, и я очень скучал по жене с дочкой. Твердил себе, что все это только для них, чтобы они жили, ни в чем себе не отказывая. А им всего-то хотелось почаще меня видеть. Даже при всех этих сверхурочных деньги текли не так чтобы густо.
