Но мне страшно. Я боюсь потерять свою девочку, потому что не знаю, каким за шесть лет стал Влад. Если же за это время ничего не изменилось, то велика вероятность, что Беркутов переступит через всех, даже через мать собственного ребенка, для достижения своей цели. И я очень надеюсь, что его целью не станет безудержное желание отобрать у меня ребенка.
Мужчина по-прежнему сидит на скамейке, не двигаясь. И за то время, что нам удается побыть наедине со своими мыслями, в мою голову приходит следующее. Вражда с Беркутом ни к чему хорошему не приведет, остается только найти компромисс и показать, что я не против него. Ведь, в самом деле, правда рано или поздно должна была выплыть наружу, и, честно говоря, я сама должна была найти способ связаться с Владом, несмотря на последнюю нашу с ним встречу. Это ребенок. И отец имеет право знать. Здравый смысл наконец-то торжествует, а все потому, что я всего лишь поставила себя на место Влада.
Собираюсь с мыслями и выхожу из квартиры, хватая с комода небольшую связку ключей. Закрываю дверь на один замок, после чего делаю глубокий вдох перед разговором с Беркутовым.
— Влад, — тихо зову я, но мужчина не откликается. Я повторяю громче. — Влад.
Мужчина медленно поднимает голову, а в его глазах я читаю к себе только ненависть. Мне становится не по себе. Таким я Беркута еще никогда не видела. Ни раньше, не сейчас. Он молчит, испепеляя меня тяжелым взглядом, а я продолжаю пялится на него в ожидании, когда же наигранное спокойствие пошатнется.
— Влад, — начинаю я, надеясь, что мои слова хоть немного смогут пробить нервное напряжение между нами. — Я хочу сказать, что мне действительно жаль, что о Соне ты узнал при таких обстоятельствах и спустя столько времени.
— С его такие перемены? — мужчина в удивлении выгибает бровь, будто не верит собственным ушам. Но в этот момент я говорю искренне, понимая его чувства. Ведь он не отказывался от ребенка, он просто не знал о дочке.
— К счастью, ты дал мне время все обдумать, прежде чем мы в очередной раз совершили бы глупость. Я… — замолкаю, подбирая нужные слова, — просто поставила себя на твое место. Как бы ни складывались наши отношения в прошлом, все же нужно было каким-нибудь образом сообщить тебе о беременности.
— Я обидел тебя, — отрывисто произносит он. — И поплатился за это.
После его слов будто рушится огромная стена, возведенная нами двумя в прошлом. Мы срываем маски друг с друга, сами того не замечая. Я признаю свою вину, он выдавливает из себя похожее признание.
