Офицер ВДВ погибает на спасательной операции и чудесным образом оказывается в СССР октября 1980 года — в день своего призыва в армию. Он получает шанс изменить прошлое и спасти младшего брата, но его ждёт афганская война и неизвестное будущее.
Снайперский расчет во главе с Канджиевым все это время действовал на снайперской позиции. Они засели на чердаке здания заставы и выщелкивали пулеметчиков и командиров наступавших духов.
Мы собрались у навеса. Оба захваченных душмана уже стояли на коленях перед начзаставы. Молчаливые и грозные пограничники окружили их. Буравили плененных врагов суровыми, тяжелыми взглядами.
— Ты их взял? — Спросил Таран, глядя, как Канджиев опускается рядом с задержанными и что-то у них спрашивает на пушту.
Я кивнул.
Таран ухмыльнулся. Приблизился ко мне и проговорил:
— Хорошая работа, Саша. Они нам пригодятся.
Старлей выглядел неважно. Ранение давало о себе знать. Китель его на груди уже немного пропитался кровью. Красное пятно выступило рядом с пуговицами.
И хотя начальник заставы вида не подавал, я понимал, каких усилий ему стоит просто держаться на ногах.
— Товарищ старший лейтенант, — вдруг позвал его Кандижиев."
"Мы с Тараном почти синхронно посмотрели на Алима.
— Этот — не простой человек, — Канджиев указал на худощавого, одетого в форму душмана.
— Да? И что ж в нем непростого? — Спросил Таран.
— По мне, так обычный душманский выродок, — сплюнул Витя Мартынов, — разве что приоделся побогаче.
— Ну, — подтвердил Стас, — хочет, видать, в наших глазах значительнее смотреться. Подороже нам себя продает.
— И кто же он? — Покривившись от боли, спросил Таран.
Канджиев пару мгновений молчал. Потом посмотрел, но почему-то не на Тарана, а на меня.
— Он говорит, что его зовут Наби. И он один из сыновей Юсуфзы.
Мы с Тараном переглянулись.
— А еще говорит, — продолжил Канджиев немного погодя, — что ему есть что нам сказать.
Глава 17
Таран задумчиво посмотрел на душмана, назвавшегося Наби. Тот в ответ уставился на начзаставы, не сводя с него глаз. Потом заговорил.
Алим прислушался. Когда дух закончил, Канджиев принялся переводить:
— Он говорит, что может помочь, если мы пообещаем, что их не тронут.
Таран глянул на меня. Потом на Витю Мартынова, и наконец на старшину Черепанова. Прапорщик ничего не сказал начзаставы, только недоверчиво поморщился.
Тогда Наби продолжил. Проговорил еще несколько фраз.
— Он говорит, что в обмен на жизнь и хорошее обращение, он может передать сведения о численности и позициях его людей, — перевел Алим, — может рассказать, сколько у них оружия.
