Офицер ВДВ погибает на спасательной операции и чудесным образом оказывается в СССР октября 1980 года — в день своего призыва в армию. Он получает шанс изменить прошлое и спасти младшего брата, но его ждёт афганская война и неизвестное будущее.
Советского производства! — Сказал он и торопливо подошел ко мне, сунул часы.
Я взял. Это была старинная «Юность» на рваном кожаном ремешке и с лопнутым циферблатом.
Я приложил часы к уху. Они стояли. Кажется, сломались. Либо дух такими уже их нашел, либо часы встали уже после того, как душман стал их носить.
Солодов сплюнул.
— Мародерствуют, падлы. Обирают наших погибших солдат!
Я посмотрел на бойцов.
— Снимите с него пояс и плащ-палатку, — сказал я, — обыщите обоих еще раз. Если что трофейное найдете — отобрать.
Погранцы принялись выполнять приказ.
Потом я увидел, как со стороны дувала к нам идут несколько пограничников. Это были Стас Алейников и Семипалов. Вел их Мартынов.
Когда они подошли, старший сержант хотел что-то мне сказать, но уставился на пленных душманов.
— Задержали? — Спросил он.
— Этот не простой, — я кивнул на худощавого, — побогаче остальных одет. Нужно, чтобы Алим с Тараном его допросили. Вдруг, что полезного скажет.
Мартынов кивнул.
— Эти суки — мародеры, — вдруг влез Миша Солодов, — мы при них нашли ремень солдатский. Наш.
— Еще плащ-палатки, — подтвердил Сагдиев. — И часы.
Малюга, продолжавший обыскивать задержанных, достал из-за пояса у молодого советский штык-нож.
— Трофеи собирают, — сказал он, пережевывая слова недавно вставшей на место челюстью.
Лицо пограничника опухло еще сильнее, однако, казалось, Гена этого и не замечал.
Мартынов сделался вдруг мрачным. Глянул на меня.
— Таких убивают без вопросов, — сказал он, — они наших бойцов обдирают. Если б до Тохиного тела добрались, тоже бы с него все стянули, даже сапоги.
— Я знаю, что они мародеры, Витя, — сказал я, выдержав взгляд старшего сержанта, — но сейчас они нужны. Могут сказать что-то важное.
— Я бы на твоем месте их сразу пострелял, как собак, — мрачно заметил он.
— Я знаю, как бы ты поступил на моем месте, — ответил я не менее мрачно.
Мартынов вздохнул, успокаиваясь и беря себя в руки. Поджав губы, покивал.
— Их надо допросить, — проговорил я, — потом, пусть Таран решает, что с ними делать.
Витя снова покивал. Проговорил:
— Если б кто другой такой самодеятельностью занялся бы, я б не одобрил. По мне, так надо бить их без всякой жалости. Но тебя, Саша, я уважаю. Знаю, что ты глупостей не делаешь. Давай отволочем их Тарану. Он как раз тебя ждет. Хочет доклад услышать о том, как у тебя тут дела идут.
Канджиев, отставил винтовку СВД с установленным на нее массивным ночным прицелом НСПУМ. Опер ее о стену заставы.
