В теплых лучах летнего солнца, Клим медленно приближается к своей судьбе. Все уставились на него — от нерешительного спасателя до вдохновенно звезды побережья. Уверенность и подозрения равнодушно сидят рядом, а сердцеедство готово пролить свет на этот загадочный день....
– Зайди, об этом не стоит разговаривать на пороге.
– Что случилось? Новости из Екатеринбурга? Почему мне не доложили напрямую?
– И это тоже, сынок. И это тоже. Но это не самое страшное.
Хуже стало, когда увидел Лауру. На ее глазах застыли слезы. Она никогда не плачет. По крайней мере я могу пересчитать ее срывы по пальцам одной руки.
– Это Клим, – сказала она, перебив отца.
– Ты знаешь, что я дружу с местной полицией. Предупреждал их о Климе, чтобы присмотрелись. Но полиция – не служба безопасности. Естественно, они не позаботились о нем.
– Нашли? Шанс?
В голове поселился гул.
– Его нашли избитым до смерти. В какой-то подворотне. Черепно-мозговая травма. Мне жаль, Генри.
– Генри? – в стороне спросил отец.
– Генри? Генри? Ты с нами? Ты здесь? – спрашивала и спрашивала Лаура.
– Да.
Говорил не я. Кто-то вместо меня.
– Что с ним?
– Его увезли в госпиталь, – сообщила мама.
– Что с Россией? Новости есть? – мой вопрос был к отцу.
– Есть. Почти одновременно сообщили – та женщина и ее семья под защитой.
– Я нужен?
– Нет, Генри, нет. С этим справится служба безопасности. Теперь это уже не наше дело.
– Прошу меня простить.
Минуту спустя я был внизу. Меня ждала «Тесла». В этом городе один госпиталь.
– Вы его родственник? Кем вы ему приходитесь?
– Могу я его увидеть?
Вопросы, люди. Наконец, я попал в его палату. Мне на плечи накинули белый халат.
– Он сильный парень. Синяки и порезы заживут. Он разговаривает. Но в ближайшую неделю я его не выпишу, даже не просите. Вы, молодежь, норовите на отдыхе подраться с местными и думаете, вам все с рук сойдет? К сожалению, любые травмы имеют свои последствия.
О последствиях я узнал, как только увидел его.
Клим полусидел, устроившись спиной на подушках. Голова перемотана, правая рука, грудь в бинтах.
– Ты живой, – это все, что я мог сказать, подавляя в себе бушующие чувства.
Клим уставился на меня, как будто впервые видел. Вежливо улыбнулся.
– Живой. Вы говорите по-русски? Вы здесь главный? Я хотел сказать, что это просто синяки, не стоит меня запирать в клинике на целую неделю. Мне скоро домой. Да, у меня есть страховка, если что.
– Ты меня… не узнаешь?
Выглядело, что он говорит искренне.
