В теплых лучах летнего солнца, Клим медленно приближается к своей судьбе. Все уставились на него — от нерешительного спасателя до вдохновенно звезды побережья. Уверенность и подозрения равнодушно сидят рядом, а сердцеедство готово пролить свет на этот загадочный день....
– Почему… почему ты делаешь это? – спросил его с трудом.
– Ты испачкался, – ответили сиреневые глаза ласково.
– Почему… почему я позволяю тебе это?
– Ты мне скажи.
– Почему… почему я постоянно хочу называть тебя по имени?
– Ты… – начал было он, я перебил. Перехватил его руку:
– Почему я постоянно хочу тебя поцеловать?! Я…
– Ты?
– Я гей?!!
Мой гость отшатнулся от меня. Как будто не такого поворота событий ожидал. Но я хотел довести дело до конца.
– Генри, я могу тебя попросить?
– О чем?
Его запястье все еще было в моей лапе.
– Ты вроде как сам хотел… Могу я тебя поцеловать? Я не понимаю, но почему-то хочу этого очень сильно.
По сиреневым радужкам проскользнула лазурная волна:
– Поцелуй.
Вскочил со своего кресла, оно с шумом упало на пол. Я схватил его, нагнулся и с неконтролируемой жадностью накинулся на губы парня. На этом мое тело потеряло контроль. Оно вытворяло что-то неподвластное разуму – я расстегивал, буквально рвал на нем ремень от его брюк. Там что-то треснуло. Ткань или молния.
– Еще! Сделай так еще! – хрипел ему.
Дорвался до шеи парня. Ее вкус, я был уверен в этом, должен был оказаться соленым.
– Почему… почему я не чувствую соли? – мой вопрос разбился о его кожу.
– Потому что мы не на море, Клим.
Я оторвался от него. Сжимал в объятьях и уставился в эти загадочные, волшебные сиреневые глаза:
– На море? Откуда это? Откуда я помню твои волшебные глаза… дельфин… Тебя звали дельфином. Не здесь. Не в этом городе. Откуда я знаю это?
– Кто меня звал дельфином?
В полнейшем ступоре я ответил:
– Я. Я звал тебя дельфином. Кажется… Почему… почему меня так волнует, когда ты рядом? Почему я так хочу смотреть на тебя? Почему сердце ненормально стучит, когда ты рядом и когда ты исчезаешь? Почему… почему я все время хочу тебе сказать, что люблю…
Он улыбнулся, на свет показались два очаровательных клыка.
Я схватился за голову – больно ударило новое воспоминание. Озвучил чьи-то слова вслух:
– Я не могу.
