В теплых лучах летнего солнца, Клим медленно приближается к своей судьбе. Все уставились на него — от нерешительного спасателя до вдохновенно звезды побережья. Уверенность и подозрения равнодушно сидят рядом, а сердцеедство готово пролить свет на этот загадочный день....
Он настоял. Коротко, жестко и доходчиво. Спорить с ним просто невозможно. Через полчаса нам привезли доставку. Несколько пакетов, в которых была рыба, запечённая в фольге, жаренная картошка и вино. Новичок накрыл на стол, потом позвал меня.
Мы сели, он взял салфетку и сообщил:
– Сперва ужин, потом я сделаю тебе массаж.
Вилка вывалилась из моих рук. Схватился за голову, погрузил ее в ладони – там жужжал шум. И его слова: “Сперва массаж”. А еще… Еще пробилось что-то новое. Что-то, чего он не произносил: “Тебе придется потерпеть.
– Сперва массаж, потом секс… – повторил в полголоса.
– Что? – Генри напрягся.
– Массаж, потом секс, – повторил. – Тебе придется потерпеть. Потерпеть… Но я не хочу терпеть… что за упрямство… Массаж, зачем он? Я здоров, хочу тебя, зачем массаж?…
В голове всплывали слова и чувства, они перемешались, пока не превратились в настоящий ураган.
– Клим?
– Это… Какие-то обрывки фраз. Я понятия не имею, откуда они лезут в мою голову. Еще что-то про мою травму.
– Я налью тебе вина.
Пока я боролся с собой, Генри откупорил бутылку и налил нам в бокалы.
– Или ты будешь пить что-то другое?
– Другое? – уставился на него. За вилкой следом, чуть не выронил бокал. Я ведь только что отпустил голову. – Другое? Что будешь ты?
– Вино, – Генри слабо улыбнулся, мелькнули белые клыки.
– Тогда я тоже буду вино… – повторил выскочившую в памяти фразу. – Черт! Что творится с моей башкой?! Ты что-то говоришь, а она подсказывает, что надо отвечать.
– Тебе лучше выпить и поесть.
– Да?
– Да."
"Мой гость в этой белой рубашке сидел за моим столом настолько прямо. Он взял вилку, открыл фольгу и подцепил кусочек сочной рыбы. Я повторил. На сей раз знал, что надо делать. Не осознавал, для чего. Медленно поднес кусок рыбы на вилке к своему рту и промахнулся. Намеренно попал ею в щеку. Я был уверен, что новичок должен был рассмеяться – однако смеха я не только не услышал, но и не увидел.
Я его не прогнал. Голова закружилась с новой силой, голос провалился в хрип, в груди начало погибать то несчастное животное, которое так пронзительно выло там все эти дни.
