В теплых лучах летнего солнца, Клим медленно приближается к своей судьбе. Все уставились на него — от нерешительного спасателя до вдохновенно звезды побережья. Уверенность и подозрения равнодушно сидят рядом, а сердцеедство готово пролить свет на этот загадочный день....
Все будет иначе. Сегодня. Я хочу поговорить.
– Я хочу, чтобы ты расслабился. Хочу поговорить с тобой.
– О чем?
Он окончательно доверился подушкам, после того, как я принялся разминать его ступню, а затем неожиданно поднял ее и поцеловал косточку на его ноге.
– Я вчера о многом думал. Уже не в первый раз замечаю, что ничего не знаю о тебе. Начиная твоей семьей, продолжая увлечениями, едой. Хоть я тебе почти сразу рассказал о себе все. В любом случае…
Генри снова напрягся, хотел убрать ногу, я удержал, мягко, но уверенно посмотрев в сиреневые глаза:
– Я не закончил.
Он опять отступил. Видимо, я нащупал правильный путь. Генри всегда идеален и требователен. Но он тоже может подчиниться, если правильно нажимать.
– Могу говорить только за себя. Хочу тебе сразу во всем признаться, чтобы больше не было ни одного секрета. Если захочешь меня побить – бей. Только не уходи. Пожалуйста, помни, что каждый преступник имеет право подать на апелляцию.
– Ты преступник? – его бровь взлетела вверх.
– Перед тобой – да.
– Шишки?
– Ну. Значимые люди. Знаменитости, люди со связями.
– Понял, – Генри коротко кивнул.
– Я решил, что должен попасть на эту вечеринку. Хотел обзавестись связями, чтобы получить более высокооплачиваемую работу.
– Ты сказал, что ты гей?
Я растер масло от его ступни к колену, мышцы под моими пальцами были каменными. Он, похоже, совсем никогда не отдыхает.
– Сказал. Это привычка. На моей работе в России я часто так говорю. Меньше внимания.
