Илья при виде нас удивленно вскинул брови, но, глянув на перчатки Магдалены, тоже сразу обо всем догадался.
— Снимайте, — скомандовал он довольно жестко.
Миссис Флинн, сотрясаясь в немых рыданиях, стянула с себя перчатки.
— Скажете теперь, что и вы прокляты? — не удержался от колкости Илья, внимательно изучая сыпь на ее пальцах.
— Именно… — сдавленно прошептала она. — Даже не представляю, как жить дальше… Господи, а что же с магазином делать? — вспомнив об этом, Магдалена зарыдала сильнее прежнего. — Я ведь больше не смогу им заниматься. Ведь все меня начнут стороной обходить. Кто будет покупать хлеб у проклятой!
— Если хотите, я могу пока за вас поработать, — предложила я.
— Спасибо, Кэтрин, только это не решит нашу проблему… — из-за слез ее слова едва можно было разобрать, а потом она кинулся к Спенсеру и заключила его в объятия, приговаривая: — Бедные, бедные мы с тобой, сынок… Как же мы теперь с тобой, а? Как?..
— Оставим их, — Илья взял меня под руку и вывел из комнаты. — Пусть побудут наедине друг с другом… Сейчас это для них единственное утешение…
Несмотря на протесты Магдалены, я все же решила помочь ей с магазином. Следуя ее советам, замесила с вечера тесто, а утром напекла хлеба. Количество выпечки было, конечно, в разы меньше, чем обычно, но все же прилавки закрыть ею можно было. В булочную со мной отправился Илья, а Карл Генрихович остался утешать миссис Флинн и Спенсера.
День неожиданно пролетел быстро, и я не заметила, как пришло время собираться домой.
— А мы сегодня хорошо поторговали! — довольно заключила я, оглядывая почти пустые прилавки. — Надо будет завтра больше напечь, — задумчиво протянула потом и почесала руку у запястья.
Углубившись в мысли, я не обратила на это внимание, а вот от Ильи мое непроизвольное движение не укрылось.
— Что с рукой? — осторожно спросил он. Потом, заметив мое недоумение, уточнил: — Ты ее только что почесала…
— А, это! — я усмехнулась. — Да мне сегодня весь день она чешется… Видимо, к деньгам. Видишь, сколько мы сегодня продали…
Но Илья не собирался разделять мое веселье, а, наоборот, смотрел с беспокойством. И только теперь я начала осознавать причину его странных вопросов.
— Нет, — я замотала головой, отказываясь в это верить. Совсем как Магдалена вчера. — Мне ведь не сильно чешется… Возможно даже, что у меня это от местного мыла… Я как раз вчера вечером позаимствовала его миссис Флинн. Ты даже не представляешь, как оно кожу сушит. Мне вон не только руки чешутся!
— Не только руки? — в голосе Ильи стала проступать нешуточная тревога.
Он заставил меня подойти поближе к свету и принялся придирчиво рассматривать каждый сантиметр кисти моей руки, вначале одной, потом другой.