Движимая любовью героиня совершает ошибки, которые уводят её в параллельные миры. В поисках себя и истинной привязанности она сталкивается с неожиданными поворотами событий. Появление странного старика и амулета меняет её путь к обретению счастья.
Он мне не давал никаких разрешений на этот счет…
— Жаль, конечно. А я ведь хотела поговорить с мистером Саммерсом наедине, без его сына. Надеялась подружиться с ним и тем самым сделать Ральфу сюрприз, — я приняла опечаленный вид. — Но нельзя, так нельзя… Тогда, может, позовете мистера Розенштейна? Я передам пирожки через него… Ведь с ним мне можно встречаться?..
— С ним можно, — неохотно согласился Нил. — Только вот мне вас одну оставлять нельзя… Приказ Ральфа.
— Но мы ведь можем ему об этом не говорить, — я заговорщицки улыбнулась. — Зато представляете, как обрадуется Ральф, когда узнает, что мы с его отцом уже наладили отношения?.. А вы Нил не беспокойтесь, я вообще могу посидеть в доме, на глазах у Эммы…
— Ну, если так, — парень неуверенно улыбнулся, — я тогда быстро…
Карла Генриховича он привел в рекордные сроки, наверное, очень боялся, что кто-то доложит Саммерсу о его уходе с поста.
— У вас не больше четверти часа, — предупредил нас Нил, но одних не оставил, отступил на метров десять в сторону и замер.
— Не ожидал, что нам позволят увидеться снова так быстро, — с радостной улыбкой приветствовал меня Карл Генрихович.
— Саммерса нет, — быстро шепнула ему я на русском. — И у меня к вам дело… — и уже громче на английском: — Вот, передайте мистеру Саммерсу-старшему. Эмма испекла пирожки для него, с творогом, как он любит…
— Спасибо, обязательно передам, — сразу включился в игру Карл Генрихович. — Что случилось? — тоже едва слышно.
— Скажите Илье, что я буду ждать его на заднем дворе дома Саммерса, как только стемнеет… — старалась говорить сквозь зубы, при этом широко улыбаться.
— Хорошо, — Карл Генрихович обнял меня, делая вид, что снова благодарит, и поспешно заговорил на ухо: — Я узнал, что случилось с женой Саммерса. Она умерла, будучи беременной. После какой-то ссоры с ним, у нее случился выкидыш. Не спасли ни ребенка, ни ее. Саммерс до сих пор считает себя виноватым в ее смерти.
— Спасибо, — поблагодарила его я.
Теперь становилось понятно, почему на Саммерса такое впечатление произвела моя беременность. Мало того что я похожа на его жену, так еще и жду ребенка. А тут еще и глубокое чувство вины за ее смерть. Представляю, какие его разрывают чувства, когда он смотрит на меня. Мне даже на мгновении стало жаль его… Впрочем, это не оправдывает его издевательств надо мной. Нет, Саммерс все-таки ужасен, и я не поддамся стокгольмскому синдрому, не буду оправдывать его жестокость.
