Автор
В лаборатории установилась тишина, словно прерывая бой вихревых мыслей врача над своим пациентом — мужчиной, одаренным не только сильными руками и выразительным взглядом, но и глубоким внутренним миром. Взгляды настолько сходились, что казалось, они могут разделяться лишь несколькими словами о том, как же это возможно работать с асбестом уже почти двадцать лет....
Черные Ангелы унесли меня с собой.
— Руне, когда ты обнял меня в поезде, меня поразила одна вещь, — Карина встала со своего места.
— Что же?
— Я не услышала биения твоего сердца!
Руне отвернулся. У него не было никакого желания отвечать на этот вопрос. На помост вышел один из Черных Ангелов.
— Все верно, Карина. Если б у Руне было сердце, он стал бы самым обычным смертным! Так рисковать мы не могли.
Тут в разговор вмешалась Това, спросив со слезами в голосе:
— Разве нельзя сопереживать, не имея сердца в теле?
Улыбнувшись, Руне кивнул.
— Разве кто-нибудь имел повод сомневаться в том, что Корень Мандрагоры не имеет способности сопереживать?
— Руне, но где ж ты пропадал все это время? После того, как ты «умер» и появился уже в качестве Руне? — поинтересовался Натаниель.
— А вот таких вопросов, дружок, лучше не задавать.
— Могу я хотя бы предположить, что там ты часто встречался с Марко?
— Гадать никто не запрещает!
Больше из Руне было не вытянуть. Тут на сцену вышла Тула:
— Итак, мы прослушали всю историю рода Людей Льда.
Она оглядела темные ряды лавок. Габриель тяжело вздохнул. Он знал, что последует за этими словами.
5
— Одну минуту, — проговорила Дида, подходя к возвышению. — Заслушавшись рассказом Руне, я совсем забыла кое-что добавить о флейте, которую наш чудовищный предок получил от Шамы.
— Что-то важное? — поинтересовалась Тула.
— Во время моего пребывания в долине Людей Льда я никак не могла вспомнить нечто очень важное.
— Все это, конечно, хорошо, — прервал Тенгель Добрый. — Но об одном ты не подумала — во-первых, флейта принадлежала Тенгелю Злому, а его к жизни пробуждать совершенно ни к чему.
— Мы даже не знаем, скольких эта флейта могла разбудить, сыграй мы на ней хотя бы один раз. И могли бы наделать массу ошибок, — поддержал Тенгеля Хейке.
