Автор
В лаборатории установилась тишина, словно прерывая бой вихревых мыслей врача над своим пациентом — мужчиной, одаренным не только сильными руками и выразительным взглядом, но и глубоким внутренним миром. Взгляды настолько сходились, что казалось, они могут разделяться лишь несколькими словами о том, как же это возможно работать с асбестом уже почти двадцать лет....
Надо только…
Скоро, уже совсем скоро…
Два дня спустя Това и Габриель сидели в машине Рикарда Бринка и возбужденно переговаривались. Из-за волнения разговор выходил какой-то несуразный.
— Мне так и не досталось бутылки, — преувеличенно печальным тоном произнес Габриель.
— А мне дали. Я прикрепила ее к поясу под одеждой. Теперь ее никто не украдет!
— А зато я взял с собой целых двадцать ручек! И уже начал писать дневник, — гордо сообщил Габриель.
— Ну-ка, ну-ка!
Мальчик вытащил из кармана записную книжку. «Сегодня встал в 5:15.
— Продолжай в том же духе. Отмечай, когда сходил в туалет. Ты очень ответственный человек! — с переднего сиденья отозвался Рикард: — Думаю, тебе не стоит так часто упоминать про бутылку, Това. Чем меньше народа о ней знает, тем лучше.
— Ну, Габриель — это и так и так знает! Ладно, придержу язык. Господи, где ж эта пресловутая «зеленая волна»? Ведь опоздаем. Отец, включай сирену!
— Ты что! У вас еще будет целых два часа в аэропорту Форнебю.
— В аэропорту? Да никогда в жизни. Това Бринк выходит в свет, станет всемирной известностью."
"— Было б это так легко, у нас развелось бы полным-полно светских дам. Я бы предпочел, чтоб ты осталась дитем природы.
— Спасибо. Отец, я ничего подобного не слышала от тебя со времен конфирмации.
— Надо же было сказать тебе что-то ободряющее. Никогда еще не видел человека, который бы так не желал конфирмоваться как ты.
— Мать заставила меня пройти через весь этот шум и гам. Она тоже не сразу решилась. Она даже сказала священнику, что дети будут конфирмоваться по достижении семнадцати лет, так как они должны осознавать серьезность своих поступков. Знаете, что ей ответил священник? Что ж это за церковь, что не смеет…
Тут Рикард оборвал девушку: — Това, хватит болтать. Можно подумать, что ты нервничаешь.
— Я? — возмутилась Това, откидываясь на спинку сиденья.
Наконец, добрались до аэропорта. Това счастливо вздохнула:
— О-о-о! Ты только посмотри на остальных, как они хлопочут у своего багажа.
В динамики слышалось что-то неразборчивое. Наверняка объявляют о посадке на самолет.
— Потрясающе!
Това озиралась по сторонам, открыв рот.
В это время Рикард нашел стойку регистрации, однако регистрация еще не началась — они приехали слишком рано.
Пройдя в кафетерий, решили съесть по бутерброду.
