В мире, где огонь и лед непримиримые враги, Роберт Фрост предсказал конец мироздания. Важно не только знать страсть, но и страх: опасность замирает сердцем под защитой своего воина, который готов отдать последнюю кровь. Такие темы проплывают через книгу "Затмение".
Я посмотрела вниз: сердечко лежало на моем запястье.
– Еще один подарок к окончанию школы, – виновато пожала плечами я.
– Камень, – фыркнул Джейкоб. – Все понятно.
Камень? Я внезапно вспомнила незаконченную фразу Элис. Глядя на яркий белый кристалл я попыталась вспомнить, что она говорила… Мы стояли возле гаража, и Элис сказала что-то о бриллиантах. Может, она имела в виду «один он уже на тебя надел»? То есть, что я уже носила один бриллиант, подаренный Эдвардом? Не может быть! Сердечко весит все пять карат – с ума сойти! Эдвард не стал бы…
– А ты давненько не заглядывала в Ла-Пуш, – сказал Джейкоб, прерывая мои тревожные домыслы.
– Некогда было, – ответила я. – Да и… пожалуй, я бы все равно не приехала.
Джейкоб скривился.
– Я-то думал, ты из тех, кто прощает, а дуться полагается мне.
Я пожала плечами.
– Ты ведь часто думала о нашей последней встрече?
– Вот еще!
Джейкоб засмеялся.
– Или ты врунишка, или самый упрямый человек на свете.
– Насчет последнего не знаю, но врать я не вру.
Мне совсем не нравился этот разговор – особенно сейчас, когда горячие руки Джейкоба крепко держали меня и я ничего не могла с этим поделать. И его лицо было слишком близко – жаль, что нельзя отстраниться.
– Разумный человек рассматривает свои решения со всех сторон.
– Я так и сделала."
"– Если ты совсем не думала о нашем последнем… эээ, разговоре, то это неправда.
– Наш разговор не имеет к этому никакого отношения.
– Некоторые готовы на все, лишь бы обмануть самих себя.
– Я заметила, что оборотни особенно этим отличаются – может, что-то генетическое?
– Хочешь сказать, что он целуется лучше? – Джейкоб внезапно помрачнел.
– Джейк, я не знаю ответа на этот вопрос: Эдвард – единственный, с кем я целовалась.
– Кроме меня.
– Джейкоб, я бы не называла это поцелуем. По-моему, это было насилие.
– Ой! За что ты меня так!
Я пожала плечами: брать свои слова обратно не стану.
– Ведь я же извинился, – напомнил он.
– И я тебя простила… почти. Однако мои воспоминания от этого не изменились.
Джейкоб пробормотал нечто невнятное.
Мы замолчали: слышалось лишь размеренное дыхание Джейкоба и завывания ветра в верхушках деревьев. Рядом с нами из леса выросла отвесная скала: голый, шершавый камень. Мы пошли вдоль ее основания.
– А по-моему, это слишком опрометчиво, – внезапно выпалил Джейкоб.
– Не знаю, о чем ты, но ты не прав.
– Белла, ну сама подумай.
