В мире, где огонь и лед непримиримые враги, Роберт Фрост предсказал конец мироздания. Важно не только знать страсть, но и страх: опасность замирает сердцем под защитой своего воина, который готов отдать последнюю кровь. Такие темы проплывают через книгу "Затмение".
– Ладно, – согласился Чарли.
Наверное заметил, что вот-вот слезы хлынут ручьем, а именно этого он больше всего и боится.
Спотыкаясь, я вслепую добралась до своей комнаты.
Закрыв за собой дверь, попыталась дрожащими пальцами расстегнуть застежку и снять браслет.
– Нет, Белла, – прошептал Эдвард и схватил меня за руки. – Это часть тебя.
Рыдания снова вырвались на волю, и Эдвард обнял меня.
Бесконечный день все тянулся и тянулся. Кончится он когда-нибудь или нет?
И все же, хотя рассвет никак не хотел наступать, это была не самая худшая ночь в моей жизни.
Чарли так боялся моих слез, что в комнату не заглядывал, хотя сохранить тишину мне не очень-то удавалось, и вряд ли он выспался.
Теперь, задним числом, все выглядело яснее ясного: я видела все свои ошибки, все промахи – большие и маленькие. Всю боль, которую я причинила Джейкобу, все раны, которые нанесла Эдварду, сложились в аккуратные стопки – не увидеть нельзя и отрицать не приходится."
"И тогда я поняла, что все было совсем не так: те магниты, которые я пыталась прижать друг к другу, это вовсе не Эдвард и Джейкоб, а две половинки меня – Белла Эдварда и Белла Джейкоба.
Сколько же глупостей я натворила!
В какой-то момент я вспомнила обещание, которое дала сама себе рано утром: Эдвард никогда не увидит, как я проливаю слезы из-за Джейкоба Блэка. От этой мысли у меня началась истерика, испугавшая Эдварда куда больше, чем рыдания.
Эдвард почти ничего не говорил: просто держал меня в объятиях, позволяя заливать соленой влагой его рубашку.
Понадобилось немало времени, чтобы меньшая часть меня выплакала все слезы. И все же я наконец выбилась из сил и уснула. Беспамятство не принесло полного облегчения, но, словно лекарство, приглушило боль – сделало ее терпимой. Однако боль оставалась, даже во сне я чувствовала ее, и это помогло мне примириться с происшедшим.
Утро принесло с собой если не радужные перспективы, то, по крайней мере, какое-то подобие самообладания. Я знала, что рана в моем сердце никогда не перестанет болеть. Со временем станет легче – все так говорят. И наплевать, заживет ли мое сердце или нет – главное, чтобы Джейкобу стало лучше. Чтобы он снова мог найти свое счастье.
Проснувшись, я сразу пришла в себя. Открыла глаза – наконец-то сухие – и увидела встревоженный взгляд Эдварда.
– Привет, – сказала я.
