Третья книга саги о вампирах и любви. Сиэтл охватывает волна странных убийств, и Белла вновь оказывается в центре опасности. Её защитник Эдвард и его семья должны остановить кровожадную вампиршу, мстящую за погибшую подругу. На фоне приближающегося выпускного бала разгораются страсти,...
– Я буду ждать сколько понадобится, – прошептал он, не отнимая губ и запустив пальцы мне в волосы.
Мое дыхание стало прерывистым.
– Может быть, утром, – ответила я.
– Как скажешь.
– Добро пожаловать домой, – сказала я, когда холодные губы Эдварда прижались к моей шее. – Я рада, что ты вернулся.
– Очень хорошо.
Я согласно хмыкнула и покрепче обхватила его.
Эдвард взял меня за локоть, медленно провел ладонью вниз по руке, по ребрам, до талии, вниз по бедру, задержался на колене и обхватил меня за икру. И вдруг поднял мою ногу вверх, забросив ее себе на пояс.
Я перестала дышать. Обычно он не позволял себе ничего подобного. Несмотря на ледяной холод его рук, меня бросило в жар. Губы Эдварда шевельнулись у основания моей шеи."
"– Не хотелось бы вызвать преждевременную вспышку ярости, – прошептал он, – но может быть, ты мне объяснишь, чем именно тебе не понравилась кровать?
Не успела я ответить – и даже вдуматься в его слова не успела! – как он перекатился в сторону, и я оказалась сверху. Зажал мое лицо в ладонях, повернув его вверх так, чтобы дотянуться губами до шеи. Я задышала ужасно громко, но мне было все равно.
– Так что насчет кровати? – повторил он. – По-моему, замечательная кровать!
– Только ненужная, – с трудом выдавила я.
Эдвард повернул мое лицо вниз, и наши губы встретились. Он снова перекатился, в этот раз медленно, и навис надо мной сверху, старательно держась на весу, чтобы не придавить меня, но я все же чувствовала холодный мрамор его тела. Сердце заколотилось так сильно, что я с трудом расслышала, как Эдвард тихо засмеялся.
– А вот это вопрос спорный! – не согласился он. – На диване мы бы так не покувыркались.
Он осторожно провел по моим губам ледяным языком.
Голова у меня закружилась: дыхание стало слишком частым и неглубоким.
– Ты что, передумал? – задыхаясь, спросила я.
Возможно, Эдвард решил отменить свои правила осторожного поведения. Может быть, эта кровать означала гораздо больше, чем я поначалу подумала. В ожидании его ответа сердце бешено колотилось в груди.
Эдвард вздохнул и скатился с меня. Теперь мы снова лежали рядом.
– Белла, не говори глупостей, – ответил он с явным неодобрением в голосе: наверняка понял, что я имела в виду. – Я всего лишь хотел показать преимущества кровати, которая тебе так не понравилась. Так далеко мы заходить не будем, даже и не мечтай.
– Слишком поздно, – пробормотала я. Потом добавила: – И на самом деле кровать мне понравилась.
