Собаки тут же навалились на меня и обслюнявили все лицо и шею.
Я смеялась и пыталась отвернуть лицо, но напрасно: собаки были неутомимы в своем выражении любви.
Чего я не заметила из машины, так это того, что обе успели изваляться в коровьем навозе и отчетливо воняли.
Оставив бесполезные попытки встать, я лежала спиной на мокрой от дождя гравийной дорожке, а собаки тыкали меня мордами, ходили по мне лапами и облизывали каждый дюйм моего тела, не защищенный одеждой.
— Какая вы дружелюбная парочка, — усмехалась я, больше не пытаясь убежать.
Одежда постепенно намокала, но я не собиралась вставать.
Даже если бы и захотела, я бы не смогла.
— Привет, — засмеялась я, когда одна из собак решила сесть мне на живот. Передними лапами она придавила мои плечи и усердно облизывала лицо.
— Ты такая хорошая девочка! — ворковала я, уворачиваясь от языка и не давая лизать меня в губы.
Бессмысленное занятие, потому что вторая собака стояла возле моей головы и ждала своей очереди.
— Осторожно, — предупредила я ее. — Все лицо слижете.
— Бонни! Плюшка! Отойдите от нее! — послышался знакомый голос, однако собаки и не подумали подчиниться.
Наоборот, активизировались с намерением залюбить меня до собачьего умопомрачения. Через пару секунд сильные руки подцепили меня за подмышки.
От неожиданности мои конечности сами собой напряглись, и я оторвалась от земли. Джонни поставил меня на ноги и быстро заслонил собой, пока собаки скакали на нас обоих.
— Нет! — приказал он. Одной рукой Джонни держал меня за талию, а другую предостерегающе выставил вперед. — Бонни! — рявкнул он. — Плохая девочка! — Его глаза переместились на вторую собаку, подползавшую ближе. — Плюшка, даже не думай про эти фокусы.
Он достал из кармана теннисный мяч и помахал перед собаками, мгновенно переключив их внимание.
— Видите мячик? Мячик, да?
Размахнувшись, Джонни швырнул мячик. Тот упал далеко, вне поля зрения, и собаки унеслись на поиски.
Воспользовавшись тем, что Джонни отвернулся, я сдернула резинку для волос и перекинула волосы на левую сторону, спрятав под ними половину лица.
— Не сердись на них, — сказал Джонни, когда собаки скрылись из виду. Он быстро оглядел меня и поморщился. — Ну они тебя и уделали.
Я так зависла при виде его, что не знала, как себя вести и что говорить, так что мне понадобилось время, чтобы сообразить: он ведь разговаривает со мной.
— Твоя одежда, — пояснил он, выразительно посмотрев на меня.
Я оглядела себя и чуть не застонала.
Я была вся мокрая, в грязи, шерсти и собачьих слюнях.
— Ой… да. — Мне стало стыдно. Я попыталась вытереть руки о свои темно-синие треники, но слюни прилипали к пальцам.