— Никто не говорит, что ты сделал это нарочно, дорогой.
— Да, блин, вот именно, — пробормотал он. — Все, мама, тема закрыта.
Он говорил возбужденно — нет, тут было что-то еще.
Скорее всего, так оно и было.
В памяти всплыли все красочные подробности того разговора в машине.
Я встревожилась и подумала, знает ли миссис Кавана, какую боль терпит ее сын?
Я в этом сомневалась.
Мы были знакомы меньше часа, но она не производила впечатления женщины, которая сознательно позволит своему сыну подвергаться опасности.
— Ты не туда едешь, — сказал Джонни, когда на перекрестке миссис Кавана не поехала прямо по шоссе, а свернула налево. — Шаннон живет в Баллилагине, в дальнем конце.
— Милый, я знаю, — беззаботно ответила миссис Кавана. — Я подумала, что будет совсем неплохо завезти Шаннон к нам и угостить чаем.
— Чаем? — прохрипела я.
— Мама, — тяжко вздохнул Джонни.
— Шаннон, дорогая, ты ведь пьешь чай? — спросила миссис Кавана.
— Мама, — тихо прошипел Джонни, — что ты делаешь?
— Девочки сейчас у грумера, их надо будет забрать в семь, — пояснила миссис Кавана. — Сейчас почти пять. Неразумно проехать такой длинный путь с Шаннон в Баллилагин, чтобы потом опять возвращаться туда за собаками.
— Так забери их сейчас, — предложил Джонни, напрягаясь еще сильнее.
— Не могу, — беззаботно ответила миссис Кавана. — Я оставила кошелек дома.
— Мам, нет, — предостерегающе произнес Джонни, медленно качая головой. — Шаннон хочет домой.
— Шаннон не возражает, если мы на часик заедем к нам, а потом отвезем ее домой, — ответила миссис Кавана.
— Ты ведь даже ее не спросила, — язвительно заметил Джонни.
— Шаннон, ты не против, дорогая? — обратилась ко мне миссис Кавана.
— Я не против, — выдавила я, разрываемая страхом и жгучим любопытством. — Не возражаю.
— Вот видишь? — Миссис Кавана потрепала сына по щеке. — Шаннон не возражает.
Джонни повернулся и виновато посмотрел на меня.
Я не знала, как себя вести и что говорить, а потому лишь пожала плечами и слабо улыбнулась ему.
Он пристально посмотрел на меня, потом резко выдохнул и повернулся к лобовому стеклу.
Дальше я молчала, слушая разговор Джонни с матерью и отвечая, лишь когда меня спрашивали.
Мне было неловко, неудобно, я всю дорогу ощущала его присутствие, и мое тело было в состоянии повышенной готовности.
К чему — я понятия не имела.
Но всякий раз, оказываясь рядом с Джонни, я еле дышала.
Через несколько минут езды по проселочной дороге мы подкатили к знакомым черным чугунным воротам.
Миссис Кавана опустила стекло, чтобы набрать код.
Тяжелые створки ворот дрогнули и распахнулись, как чуть больше недели назад перед нами с Джоуи.