— Сейчас я совершенно сексуально не активен. — В смысле прямо сейчас. — Никакого секса, мам.
— Но ты хотя бы предохраняешься? — спросила она, глядя на меня большими карими заплаканными глазами.
— Я играю с девочкой в компьютерную игру, — сдавленным голосом произнес я. — Разве это не показывает, как тщательно я предохраняюсь?
— Это правда, — кивнула мама и шмыгнула носом.
— Спасибо, — вздохнул я.
— Значит, мне не о чем беспокоиться? — спросила она. — Ты предохраняешься? — Она снова шмыгнула носом. — Пользуешься… боже мой, презервативами?
— Мама, не волнуйся, я не занимаюсь сексом. — Я продолжал придерживаться этой линии и прижал маму к груди. — Так что расслабься.
Как дошло до такого?
Куда катится моя жизнь?
В один день я расстроил не меньше чем трех женщин.
Той, которая дала мне жизнь, я сказал, что больше не девственник.
Той, которая использовала меня, написал, чтобы она отвалила.
И той, что помутила мой разум.
Исусе, моему члену есть за что ответить.
Прошло минут десять, на протяжении которых мама всхлипывала и шмыгала носом, уткнувшись мне в грудь.
— Мам, я пойду посмотрю, как там Шаннон.
— Конечно, милый, — ответила она. — Ты ведь не собираешься…
— Нет, мам, — пообещал я, осторожно разжимая ее руки и высвобождаясь из объятий. — Я ее пальцем не трону, потому что мы просто друзья, а я — девственник.
— Я знаю, что нет, — хрипло сказала она. — Но я верю, что ты поведешь себя правильно.
— Да в общем-то… — замялась она.
— Значит, ты наврала? — спросил я, с упреком посмотрев на нее. — Вообще не надо сегодня забирать Бонни и Плюшку?
Разумеется, она наврала.
Достаточно было взглянуть на ее виноватое лицо, чтобы это понять.
— Заноза! — возмущенно бросил я.
— Беспутник! — в том же тоне ответила она.
В этом сражении мне не победить.
Я поднял руки в знак поражения и поспешил убраться из кухни, прежде чем мама утопит меня в новых потоках слез.
46. Последствия поцелуев с парнями в спальнях
Как и в прошлый раз, я безумно долго простояла под душем в великолепной ванной Джонни.
Я не смогла удержаться.
Я винила в этом тугие струи воды.
И его гель для тела.
Когда же я наконец вылезла, то завернулась в громадное белое пушистое полотенце и вздохнула, ощутив прикосновение роскошной ткани к коже.
Джонни вряд ли сможет понять, как ему повезло расти в таком доме, с такими родителями и такими удивительно мягкими полотенцами.
Я долго стояла посреди ванной, вслушиваясь в тишину.
Никаких тяжелых шагов.
Никаких болтающихся дверных ручек.
Никакого предчувствия неминуемой опасности.
Когда холод наконец добрался до меня, я насухо вытерлась и надела лифчик.
Правда, это действие не имело смысла: скрывать мне было почти нечего, а то, что имелось, торчало само и не нуждалось в поддержке.