— Мне пора, — сказала я, глупо помахав Джонни. — Желаю хорошо провести время.
Я не стала дожидаться его ответа.
Я повернулась на каблуках и поспешила прочь. Сердце гулко колотилось.
— Уверена, что не хочешь заглянуть хотя бы на часок? — крикнул мне вслед Джонни.
— Уверена, — обернувшись, ответила я и еще прибавила шагу. — Пока, Джонни.
— Ну тогда пока, Шаннон.
В ушах звенел смех и шуточки парней из его команды, но оборачиваться я не решалась.
Я совершила осмысленный поступок и не вляпалась в искушение. В ушах звенели слова Клэр: «Парни с красивыми глазами и большими мышцами — сущая беда для девчонок».
До чего ж она была права.
Домой в тот вечер я попала лишь в начале девятого.
Отъехав три мили от Томмена, автобус сломался.
Два часа мы проторчали в сломанном автобусе, пока из Корка не прислали другой.
Каждую минуту этих двух часов я мысленно ругала себя за то, что не согласилась на предложение Джонни.
Что за чертовщина творится со мной?
Он мне по-настоящему нравится.
Он спросил, не пойду ли я на вечеринку, и предложил подвезти до дома, а я повернулась и практически убежала от него.
Нет, правильнее сказать так: я на самом деле убежала от него.
В свое оправдание скажу, что он меня полностью ошеломил.
За все недели после того случая мы ни разу не подошли друг к другу.
Он нарушил воображаемое правило, установленное между нами.
Заговорив со мной, он вогнал меня в смущение, не покидавшее меня и теперь.
Весь вечер я так и сяк крутила в мозгу фразы, пока от мыслей об этом не стало тошно и я не возненавидела себя за глупость.
Надо было пойти на вечеринку.
Пошла бы — не сидела бы два часа в ледяном автобусе, за окнами которого царил почти арктический холод.
По крайней мере, из-за вечеринки стоило вернуться домой позднее.
Потому что взгляд, которым наградил меня отец, когда я переступила порог дома, двухчасового сидения в сломанном автобусе точно не стоил.
— Где ты была? — сердито спросил отец, глядя на меня, словно ястреб, со своего места за кухонным столом.
Внутри поднялась знакомая волна паники.
Мой отец был сильным мужчиной ростом в шесть футов со светло-каштановыми волосами и атлетической фигурой, не изменившейся со времен занятий хёрлингом.
Он тоже играл за графство Корк, но, если об успехах и достижениях братьев я могла говорить открыто, об отцовских предпочитала помалкивать.
Потому что не гордилась человеком, сердито глядевшим на меня.
Я сомневалась, люблю ли его.
Или любила ли когда-нибудь.
— Что молчишь? — угрюмо спросил он. Отец менял резиновый наконечник на клюшке Олли, и при виде деревянного снаряда в его руках я ощутила паническую дрожь в спине. — Почему опоздала?
Я вдруг очень обрадовалась, что сбежала от Джонни Каваны, отказавшись от его приглашения на вечеринку.