За окном блики жаркого солнца, мой мобильник безостановочно сверкал, но я продолжал грабить заучку. Почему-то не задаваясь вопросом "зачем". Продолжал учащенно кивать из-за недавней встречи в коридоре с зубрилкой, которая меня ударила, лишь подставив себе лицо мне под молдавский бокс. Мой завтрак, вкусный и полезный пирожек, тоже попал к ней, как и мой язык. Все из-за пренебрежения одной зубрилкой, которая меня задела....
Я понимал ее чувства, поэтому, игнорируя то, что меня сейчас просто разорвет, прикрыл ее тонкой простыней и лег рядом, привлекая заучку к себе.
Целовал щеки, скулы и при этом шептал что-то успокаивающее и милое. И молился всем богам, чтобы она не испугалась и не сбежала сейчас.
Глава 30
Артур
Заучка не шевелилась в моих руках, сжавшись всем телом, и не открывала глаза. А меня уже разрывало на части. Я никогда не мог похвастаться выдержкой и завестись мог с пол-оборота. Во всем. На ринге и в жизни!
— Малинка, — позвал я.
Перевернул ее на спину, лег сверху и снова позвал:
— Заучка, щас на второй круг пойдем, если ты глазки не откроешь.
Она резко распахнула свои глазищи и посмотрела на меня. Покраснела, смутилась и попыталась просунуть руки так, чтобы они оказались между нашими телами.
А мне так приятно было голой грудью ее касаться, что ничего у нее не вышло.
— Ты как? — спросил, внимательно вглядываясь в ее лицо.
— Не знаю, — пискнула заучка.
— В смысле? — не понял я.
А я мазохист. Идеальная, блин, пара.
— Я? — возмущенно ахнула заучка и даже забыла, что должна стесняться.
— Ты, — припечатал я. — Мне больно, а ты «не знаю».
— Где тебе больно? — не поняла она.
— Показать? — почти зарычал я.
И ни капли не стесняясь, чуть приподнялся, взял ее ладонь и положил себе на «волшебную палочку». Сжал зубы, потому что трение ее руки о «прямую» нервировало.
— Вот тут болит, Малинка, прям сил нет, — душевно признался я. — С первого дня, как ты на меня налетела тогда в коридоре, болит и не отпускает.
Малинка распахнула ротик и изумленно на меня посмотрела. А меня уже несло. Потому что она подо мной, без одежды, только что выгибалась в оргазме… Одни воспоминания так заводили, что в глазах темнело.
И это было намного хуже, чем когда она меня своим «слабительным» напоила. В разы. Потому что в тот раз она хотя бы одетая была.
Зажмурился и поцеловал ее, вторгаясь языком в рот, пытаясь показать, насколько мне хреново.
А Малинка не просто садистка, изощренная пытательница, которая, кажется, интуитивно знала, как вывести меня из равновесия. Потому что ее ладошка сильнее сжала основание члена. Меня подкинуло на месте, пах прострелила вспышка удовольствия, а не кончил я только на последних остатках силы воли.
И на этом все, мой предел был исчерпан.
