Мать вошла без стука, служанка отступила в сторону, ожидая приказа. Дочь, нервная и встревоженная, смотрела на баронессу испуганными глазами. Мать приказала ей уйти, затем обратилась к девушке: прекрати вести себя ребенком. Тенденция настроения в комнате наполнена напряжением и холодной решительностью....
Три недели»! — как мантру повторяла герцогиня, когда Александр покинул женское крыло, и она осталась одна.
Как пережить эти дни? Когда Тамиль был далеко и недосягаем, она не нервничала, а сейчас, когда до его приезда остались считанные дни, не находила себе места от волнения.
Как они встретятся? Что он ей скажет? Обнимет ли он ее или просто поздоровается? Нужна она ему или все дело только в сыне и ее даре? Но он же едет за ней, сам едет! Но все равно — за кем он едет, за Искрящей или за женой?
И письмо, он на самом деле хочет отобрать ребенка, а ее сослать или это было написано в минуту раздражения, до свадьбы или сразу после свадьбы?
Демиана металась по покоям, так что служанки всполошились и пригласили целителя.
— Госпожа, Вам категорически нельзя нервничать, вы же кормите ребенка! Молоко от переживаний портится, и у малыша будет болеть животик. Нельзя же так безответственно относиться к здоровью! Вот, я принес микстуру, принимайте по 5 капель утром и перед сном. Если завтра я застану Вас в таком же состоянии, я буду вынужден сообщить обо всем повелителю.
— Зачем же повелителю? Не будем отвлекать его от дел, это всего лишь женская истерика, которая сейчас пройдет, — возразила Демиана. — Я буду пить капли и постараюсь успокоиться.
— Повелитель строго приказал следить за Вашим физическим здоровьем и душевным благополучием и немедленно докладывать ему о малейших изменениях. Я еще не спешу умирать и нахожусь в здравом уме, чтобы рискнуть ослушаться, — заметил эскулап.
— Хорошо, делайте, как знаете, — отмахнулась Демиана.
"И когда вечером заглянул Александр, она постаралась принять беззаботный и веселый вид.
* * *Графиня де Соммери, нет, теперь она сестра Фредерика, со стоном разогнула поясницу и потерла ноющее место. Пол в зале для совместных молений был вымыт дочиста, и теперь она могла идти к себе в надежде урвать до рассвета три-четыре часа сна.
Да, настоятельница взялась за нее всерьез — ни минутки свободного времени. Ни секунды! Графиня, то есть, сестра Фредерика вставала с солнцем, а до тощего тюфяка добиралась далеко заполночь.
Убежать не представлялось никакой возможности — стены Монастыря были столь высоки, что только птицы могли их преодолевать, но у нее крыльев не наблюдалось, поэтому побег с попыткой перелезть через стену, отпадал.
Сблизиться с другими сестрами получалось плохо.
