Мать вошла без стука, служанка отступила в сторону, ожидая приказа. Дочь, нервная и встревоженная, смотрела на баронессу испуганными глазами. Мать приказала ей уйти, затем обратилась к девушке: прекрати вести себя ребенком. Тенденция настроения в комнате наполнена напряжением и холодной решительностью....
Рабыня с испугом смотрела на нового мучителя. Раим обошел ее вокруг, ущипнул за сосок, и резко дернул за руку, принуждая встать на колени."
"— Посмотрим, насколько ты умелая, — проговорил он и сжал ее лицо. — Раскрой рот и только посмей причинить мне хоть малейший дискомфорт.
Перепуганная и уже мало что соображающая рабыня покорно вытерпела, пока мужчина имел сначала ее рот, а потом, как и брат, велел встать задом и оттрахал все еще саднящее после предыдущего раза лоно.
— Пришел вестник от повелителя.
— Тогда зачем ждать завтрашнего вечера? Пошли уже сегодня, — предложил Раим.
— Да, ты прав. Так и сделаем, — согласился Арам и крикнул людям, чтобы готовились к путешествию.
Все забегали, принялись осматривать вьюки, складывать пищу, одежду, запасать воду.
С заходом солнца караван тронулся.
Переход для Полетт слился в один сплошной кошмар.
Болели ноги, растертые железом и не привыкшие столько ходить. Болела голова. Болело пересохшее горло. Болело все тело, спать ей приходилось на тоненьком покрывале. Болело лоно, в которое регулярно вколачивалось два немаленьких ствола. Но больше всего болела ее душа.
«За что? Почему? Всесветлая, в чем я провинилась»?
Через некоторое время Полетт заметила связь между своими мысленными жалобами и мучениями.
Через несколько совпадений женщина уловила связь и больше не рисковала.
Пить ей давали всего два раза в сутки, а есть — один раз. Не единожды она мечтала заснуть и умереть во сне, но неизбежно приходило утро, и неизбежно она просыпалась, и все повторялось.
Наконец, пустыня осталась позади, и путники втроем перешли по порталу, который им передал ожидавший их на границе абар.
Миг и торжествующие братья, и измученная графиня-рабыня оказались в каком-то помещении, где кроме них находился повелитель и несколько воинов.
— Повелитель, — упали на пол торговцы. — Мы выполнили ваш приказ и доставили женщину. Она жива и не покалечена, как Вы велели.
