В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну.
– Туда мертвеца под руки приведи, скажи, что живой, им до лампочки… Я подумал, что их сделал, а, оказывается, сделали меня… Постой, я же в страховку пятьдесят штук баксов слил. Ты, бля, понимаешь, какие бабки?
– Понимаю.
– Помоги назад вернуть? Назови процент и помоги, – глаза у Рогача загорелись, и он напряженно ждал ответа.
– Если страховая компания в афере не замешана, плакали твои денежки. Ты же сам справку принес, что здоров. Что, скажешь, будто был при смерти? Тут тюрягой пахнет. На три года лечиться поедешь, – обрадовал Ерожин.
– А если они заодно?
– Тогда другое дело. Но я такими вещами заниматься не могу. Обратись в мое бывшее частное бюро. Там директором Глеб Михеев. Думаю, он тебе поможет.
– Давай адрес, – потребовал Рогач. Ерожин вырулил на Минское шоссе, остановился, записал Дмитрию координаты сыскного бюро и протянул руку:
– До завтра, покойничек. И чтоб со всей честной компанией мертвецов. Понял?
Рогач кивнул, вышел из машины и, выскочив на проезжую часть, вытянул руку. Через секунду он уже садился в синюю «восьмерку»."
"Чтобы попасть в Переделкино, подполковнику пришлось десять минут гнать по Минке назад к Москве. Узкое шоссе вело к писательскому поселку через Баковку. «Раз еду мимо, стоит заглянуть к молчуну», – решил подполковник. Обитель неразговорчивого «смертника» находилась рядом с трассой. Строение из красного кирпича сияло белой жестью крыши. И здесь новодел, отметил подполковник. Калитка замка не имела, и Ерожин осторожно ступил на участок. Окна двухэтажной виллы наглухо закрывали плотные шторы. На звонок никто не откликнулся. Петр Григорьевич обошел дом вокруг и позвонил снова.
– Зря стараешься, милок. – Подполковник оглянулся и увидел сгорбленную бабульку.
– Что ты сказала, бабушка?
– Нету там никого. Постоялец час назад укатил, – пояснила старушка.
– А ты откуда знаешь?
– Живу супротив, вот и знаю, – ответила согбенная соседка и заковыляла прочь. Опоздал, догадался Ерожин и направился к машине.
Писательский поселок от Баковки отделял реденький лесок. Но дачу в Переделкино он на шел не сразу. Помогли старожилы. И здесь фирма «Пленэр» поселила «умирающего» в новенький коттедж, но он был построен на месте старой дачи, и участок уныния не вызывал. Дом окружали мощные яблони, высокие кусты жасмина и несколько рябиновых деревьев с кровавыми горстями плодов. Калитка запиралась на щеколду. Ерожин вошел, добрался по выложенной плитами дорожке до каменного крыльца и увидел маленькую женщину неопределенного возраста.
