В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
Оставшись в одиночестве, подполковник покосился на недопитую бутылку виски, уселся в кресло и включил телевизор. Перебрал с десяток каналов, по минуте задержал внимание на каждом, оставил новости и задумался.
Причина гибели доктора Крапивникова начинала проясняться. Валентин Аркадьевич затеял темную игру и, видно, кому-то не угодил или помешал. Мог убить доктора и кто-то из «смертников» из мести, обнаружив обман. Но эта версия почему-то Ерожина не увлекала. Подполковник очень надеялся, что Глеб Михеев раскопает побольше одинцовских сыщиков.
– Петр Григорьевич, я буду жить! – закричал он с порога и бросился сыщику в объятия.
"– Ты уже в курсе? А я надеялся лично сообщить тебе эту новость, – улыбнулся Ерожин. – Ну и напугал ты всех нас. Срочно звони отцу и Маше. Они места себе не находят.
– Сейчас позвоню. Но скажите зачем? Зачем доктору Крапивникову это понадобилось?! Я хотел у него это спросить. Валентин Аркадьевич не выходит на работу. Но я его добью.
– Его уже добили. Тело доктора Крапивникова нашли неподалеку.
– Когда?
Ерожин назвал число. Молодой предприниматель задумался.
– Как раз в тот день я ждал его с ботинками, – припомнил он.
– Очень любопытно. По дороге расскажешь подробно, а сейчас говори с отцом. – Подполковник набрал номер старшего друга и протянул мобильник Николаю.
– Папа, не беспокойся. У меня все в порядке.
– Где ты, сынок?!
– Я недалеко, под Москвой, и Петр Григорьевич рядом.
– Дай ему трубку.
Николай передал подполковнику мобильный.
– Спасибо, Петро.
– Не за что, батя, – ответил Ерожин и понял, что старик больше говорить сейчас не может.
На деревьях и кустарнике листьев оставалось мало, они уже покрывали землю, шевелились от порывов ветра и плыли по воде. Маленькая речушка несла листву, словно игрушечные кораблики. Михеев смотрел на их тихое движение и вспоминал родную тайгу… «Как ты там без леса? Нам без леса нельзя», – вспомнил он слова отца и почувствовал, как защемило сердце. «Прав Фрол Иванович, без природы человеку, привыкшему к ее незаметному влиянию, трудно.
