В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
Волков забыл его название, но зловещую мостовую запомнил хорошо. Она располагалась неподалеку от улицы Ленина, где жили родители убитой Марины Строковой. Рядом и памятник вождю сохранился. Владимир Ильич тянул неизменную руку с Комсомольской площади. В Перми советские названия главных улиц никто не менял. Волков подумал, что в любом нашем городе есть парк отдыха имени Горького. Лет через сто потомки могут решить, что пролетарский писатель работал по совместительству Массовиком-затейником. С улицами Ленина или Комсомольскими проспектами тоже не все понятно.
Волков понял, что отвлекся и философствует, потому что устал от просмотра фильмов Вольновича. Он выбрался из зала и с облегчением вздохнул. Время обеда давно миновало, Тимофей проголодался, но перед тем как пойти в столовую, все же запросил из паспортного стола сведения о Геннадии Вольновиче.
– Говорит майор Волков из Москвы. Мы знакомы.
– Я вас помню, Тимофей Николаевич, – без особой радости отозвался хозяин.
– Я бы хотел пообщаться с вашей супругой, Татьяной Ивановной.
– Она на кухне, сейчас вызову.
В трубке замолчали, и Волков довольно долго слушал отдаленные голоса и шумы. Наконец женщина подошла к телефону.
– Здравствуйте, Татьяна Ивановна. У меня к вам небольшое дело. Вы случайно не знаете молодого человека по фамилии Вольнович?"
"Тимофей звонил без особой надежды на успех, но, видно, у него начиналась светлая полоса. Геннадия Вольновича Татьяна Николаевна прекрасно знала. Он учился вместе с ее дочкой в одной школе, но был на класс старше.
