В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
– А чай с сыром можно? – поинтересовался подполковник.
– Это даже проще, – кивнула Ира и включила скоростной чайник. – У вас ко мне дело?
– Так и чешется язык соврать, что пришел познакомиться с красивой леди, но, к сожалению, вы правы. Мне нужна ваша помощь.
– Чем может помочь бравому офицеру одинокая мать? – улыбнулась Ирочка, выразительно стрельнув глазами в гостя. Первая поклевка, отметил Ерожин.
– Даже не знаю, как начать. Давайте сперва попьем чаю, а потом поговорим. При виде красавицы у меня мысли разбежались.
– Это я идиотка. Он нормальный. Влюбилась в своего преподавателя. Он женат. А ребенка я решила оставить. Отец и не знает о существовании мальчика. Видите, вполне банальная история.
– Вся жизнь, состоит из банальных историй. Но вы надолго одна не останетесь. Это я вам говорю, а у меня на женщин глаз верный.
Ира смущенно поправила халатик и налила гостю чаю.
– Вы настоящий мужчина. Я и не знала, что милиционеры бывают галантными.
– Случается. Трудно одной?
– Да нет. Папа с мамой помогают. Отец деньгами, а мама два раза в неделю по выходным берет Кабосика на себя. Они меня увозят с ребенком. Я в родительском доме, как в санатории.
– Ну это два дня, а остальные? Допустим, я бы пригласил вас погулять? Вы же не можете бросить сына.
– У меня балкон. Я ребенка на несколько часов выставляю и, когда Маша дома, могу выйти.
– Маша – это кто? – Петр Григорьевич постарался выразить полное равнодушие, но глаза у него загорелись.
– У нас с Машей балконы смежные. Она за мальчиком присматривает. Даже покормит. Я ей тут питание оставляю.
– Маша – ваша соседка? – наивно переспросил гость.
– Я же сказала, по балкону. Подъезды у нас, к сожалению, разные. Но Маша, чтобы не ходить по лестницам, перешагивает заборчик. Это не трудно. А балконную дверь ни она, ни я не запираем.
– Нетрудно, если ваша соседка молодая, – согласился Ерожин.
– Маша моя ровесница. У нас и судьбы похожи, она тоже с женатиком связалась.
– Да, Ирочка, придется открыть вам тайну. Но вы должны дать мне слово, что больше никто о нашем разговоре не узнает.
– Ой, что-нибудь страшное? – Глаза Сосновской выразили плохо скрываемый восторг.
«А ты любишь тайны, девочка», – подумал Ерожин и решился на импровизацию. – Дело как раз в вашей соседке.
