Сын-бизнесмен приходит к отставному генералу с необычной просьбой: позаботиться о его ребенке в случае его смерти. Страх успешного человека, далекого от криминала и политики, оказывается смертельно серьезным. Что скрывается за его убеждением, что его дни сочтены? Ответ кроется в запутанной...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Завещание сына»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сын-бизнесмен приходит к отставному генералу с необычной просьбой: позаботиться о его ребенке в случае его смерти. Страх успешного человека, далекого от криминала и политики, оказывается смертельно серьезным. Что скрывается за его убеждением, что его дни сочтены? Ответ кроется в запутанной...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Андрей Юрьевич Анисимов Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Сын-бизнесмен приходит к отставному генералу с необычной просьбой: позаботиться о его ребенке в случае его смерти. Страх успешного человека, далекого от криминала и политики, оказывается смертельно серьезным. Что скрывается за его убеждением, что его дни сочтены? Ответ кроется в запутанной...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Полюбили американца, а спали с Вольновичем?
– Я никакого Вольновича не знаю.
Волков выключил магнитофон:
– Послушай, тварь, у меня нет времени смотреть спектакль, который ты начала разыгрывать. На кассете с записью интимных сцен Марины Строковой твои пальчики. На пакете с париком ты тоже наследила. В постели Вольновича твои, сучка, великолепные волосики. Что ты мне здесь казанскую сироту выказываешь. Любой суд по этим уликам признает тебя виновной в убийстве Геннадия. Единственно, чем ты, шлюха, можешь себе помочь, так это раскаянием и желанием сотрудничать со следствием.
– Не наезжай. Микоэл меня отсюда вытащит. Он конгрессмен! Вы все американцам жопу лижите. Думаешь, наверху из-за меня будут с Америкой лаяться? Утретесь, понял.
– Твой американец уже написал объяснительную записку. Я специально для нашего разговора снял копию. Можешь ознакомиться. Если не понимаешь по-английски, там есть перевод. – И Волков протянул подследственной два листа. Та быстро пробежала текст, бросила листки на стол и уставилась в пол:
– Он у меня еще получит, мразь…
– Ты сказала – мразь? – переспросил Волков: – А как ты себе, сучка, представляла реакцию любовника? Он человек женатый. Ему связь с русской девицей, да еще и преступницей, афишировать ни к чему. Ты ему и так подгадила.
– Мразь, – повторила Хлебникова.
– Он иностранец, с ним свои разберутся. О себе думай, дебилка.
– Сам дебил. Я о себе и думаю, поэтому ничего не скажу. – Хлебникова перестала изображать скромницу и уселась на стул, широко расставив ноги. – Не хочу тебе помогать. Ты считаешь меня убийцей, на здоровье. Я никого не убивала и Вольновича в глаза не видела."
"Волков вышел из-за стола, взял стул и, подсев к девушке, сменил тон:
– Я тебя, Маша, понимаю, и если, честно, даже сочувствую.
Лицо Сенаторши посерело от злости:
– Ты сочувствуешь? Вы все кобели одинаковые. Видите смазливую девчонку, вам бы ее трахнуть – и все мысли. А я человек, и жить хочу по-человечески.
– Согласен, Машенька. Хорошенькие женщины вызывают у мужчин желание. Но не все хорошенькие женщины становятся шлюхами, – нежно заметил Тимофей.
– Почему ты называешь меня шлюхой? Не смей меня оскорблять! – взвизгнула Хлебникова.
Тимофей поднялся и, переставив стул на место, снова уселся за стол.
– Ты дрянь и шлюха. Потому что спала с лесбиянкой Капустой за крышу над головой, с американцем за деньги, а любила Вольновича. Любила и пристрелила за пленку. Как тебя, сучка, после этого называть?
– Я не знаю никакого Вольновича!
– Ты не спросила, как молодца зовут, перед тем как лечь к нему в койку? Хватит трепаться. С Геной ты училась в одной школе. Мне твоя мама все рассказала.
– Дура, – злобно бросила Сенаторша.
– Нельзя так про мать.
– Можно.
