В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
Волков, параллельно проводящий обыск по месту прописки подозреваемого, сообщал, что в московской квартире Костролитина чисто. Она не выглядит жилой, и там уже месяц никто не появлялся. Петр Григорьевич поблагодарил Тимофея и продолжил допрос:
– Вы утверждаете, что мальчик присутствовал при пробном спуске лодки?
– Нет, я боялся простудить сына. У него слабое здоровье, а вода уже холодная.
– Выходит, Крапивникова вы не убивали?
– Я ждал его в начале октября. Уж не помню, какой это был день. Он не приехал.
В кармане Ерожина снова зазвонил мобильный. Подполковник достал трубку. Из Подрезкова докладывал Вязов:
– Неделю назад Костролитин посетил супругу и оставил в шкафу костюм.
– Дима, посмотри на этикетку. Нет ли там золотой ромашки? Меня интересует, польского ли он производства.
– Да, тут такая ромашка есть. И надпись «Польская мода».
– Папа, тебе плохо? Может быть, принести сердечное? – громко спросил мальчик. Костролитин схватился за сердце.
– Да, сынок, валидол в шкафчике.
Кеша двинулся внутрь дома. Боец с автоматом последовал за ним. Через минуту мальчуган вернулся с таблетками.
– Галя! – крикнул Ерожин. Воронова поднялась в гостиную. – Поглядите, что это за таблеточки.
– Разреши, мальчик, – попросила эксперт.
– Пожалуйста. – Ребенок протянул стандартную упаковку сердечного лекарства.
– Можете принимать, – разрешила Воронова. Костролитин судорожно схватил коробочку, высыпал полупрозрачные шарики валидола на ладонь и один засунул под язык.
– Прости, сынок. Я все сделал, как ты просил…
Это были последние слова велосипедиста. Игнат Львович замычал и откинулся в кресле. Из его рта выступила белая пена. Воронова бросилась к нему, но было поздно.
– Папа умер, – заметил золотоволосый ребенок.
– Да, он мертв, – подтвердила Воронова.
– Какой я идиот! – ругал себя Ерожин. – Яд?
– Это покажет вскрытие. А виновата я. По внешнему виду типичный валидол, – растерялась Галя. – Без анализа и медик бы не определил различия.
– Папа умер. Уходите, – попросил Кеша.
– Мы должны закончить свою работу.
Ерожин чувствовал себя неловко. Кто бы ни был этот миллионер-ангелочек, на его глазах отец отправился на тот свет. Но ребенок особого волнения не выказывал:
– Какая работа? Если папа кого-то и убил, то теперь он умер. Вам тут больше делать нечего.
– Извини, мальчик, но мы лучше знаем свои обязанности.
Медведенко с понятыми поднялся наверх.
