В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
Он вас очень уважает, – согласился Петр Григорьевич, чем без умысла польстил тестю.
– Надеюсь… – расплылся Аксенов и немного порозовел от смущения.
– Иван Вячеславович, наши дамы завтра прилетают. Вы в курсе? – сменил тему Ерожин.
– Да, Лена мне звонила.
– Тогда я вас очень попрошу, встретьте их в аэропорту. Я теперь человек подневольный, мне смываться на второй день с работы просто неприлично.
– Не беспокойся, Петя. Ясное дело, встретим, – искренне заверил Иван Вячеславович. Он и сам соскучился по жене и намеревался лично встретить супругу с дочкой и внучатами без просьбы Петра.
– Ну тогда пора. Я бы еще хотел с Петровичем переговорить. По словам Грыжина, Петрович чаще других возит Николая.
– Он его персональный водитель.
Аксенов усмехнулся, но подполковнику послышалась в тоне тестя затаенная ревность. Аксенова можно было понять. Петрович возил еще его отца, генерала Аксенова. Иван Вячеславович вернул пожилого водителя с пенсии, взял по его же просьбе на фирму. Потом старик много лет возил самого Аксенова, а теперь перешел к заместителю.
Петрович жил рядом, на Фрунзенской. Квартиру ему помог получить отец Аксенова. Ерожин без труда отыскал солидный сталинский дом. Внизу сидела лифтерша. Узнав, что гость направляется в семнадцатую квартиру, она засомневалась:
– Не знаю, уж застанете ли. Петрович с утра за женой на дачу поехал, а вернулся ли, не видала. Но вы поднимайтесь. У них племянница из Ростова гостит. Хорошая девушка, красавица, но скромная.
Ерожин вошел в лифт и почувствовал легкое волнение. Вот старый кобель! При одном слове «красавица» сразу заерзал, подумал он и вспомнил предостережение генерала Еремина. Впрочем, ростовская племянница Петровича в управлении работать никак не могла.
Лифтерша не обманула, дверь открыла очень красивая молодая женщина. Петр Григорьевич представился, и ему предложили войти.
– Дядя с тетей должны скоро быть. Обещали к девяти, сейчас уже половина. А я Наташа, – улыбнулась племянница, помогая Ерожину снять куртку.
– Что вы? Я сам, – смутился подполковник и подумал, что имя Наташа ему по жизни встречалось. Наташей звали его первую жену, а не так давно он познакомился с еще одной Наташей. Но об этом начальник отдела по раскрытию убийств предпочитал не вспоминать…
– Можно я вам чаю на кухне предложу, – спросила молодая женщина мягким южнорусским говорком. Ерожин только что пил чай у Аксенова, но возражать не стал.
