В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
Профессор удовлетворенно хмыкнул и позвал Милу.
– Своди его на кровь, потом, если анализы не унесли, пусть помочится, и к Василию Абрамовичу.
– Так голым и идти? – испугался Грыжин.
– Зачем голым? У нас не клуб нудистов. Одевайтесь и двигайте.
Через полтора часа, обойдя несколько кабинетов, пациент вернулся к профессору. Но тот его не принял:
– Погуляйте, перекусите. Отсутствием аппетита не страдаете?
– Не жалуюсь…
– Я так и думал, а после обеда – жду."
"Мила провела Николая в холл. Лида сидела на кожаном диване, сложив руки на коленях.
– Ну?
– Велел после обеда явиться.
– Владимир Алексеевич анализы ждет. С рентгенологом и лаборантами надо рассчитаться сейчас, – предупредила Лидина соседка, – А с профессором после.
Грыжин раскрыл бумажник:
– Сколько?
– Василию Абрамовичу пятьсот и триста в лабораторию. – Николай вытянул очередную тысячу и протянул Миле. – Где ж я такие деньги поменяю, – растерялась медсестра.
– У меня мелкие есть, – Лида извлекла из сумки кошелек, рассчиталась и взяла Николая под руку:
– Пошли, Колян, завтракать Я с тобой сама не жрамши.
– Лидочка, я не хочу есть.
– С перепоя, что ли?
– Не знаю, но не хочу. Я здесь подожду.
– Дело хозяйское. Ты теперь дорогу к моей хате знаешь, захочешь – милости просим. А мне на точку пора. Я Галку до обеда упросила, надо и совесть знать.
Оставшись один, Николай медленно вышел из парадного и побрел по парку. Вековые липы окаймляли широкие засыпанные павшей листвой аллеи.
Грыжин делал круг за кругом, и в конце каждого он смотрел на часы.
