– Кувыкам… дудочки новые…"
"Кувыки последнее время не бедствовали, поэтому дело обещало горстку чешуек. Верешко допил взвар и смилостивился:
– Поди, хочешь взглянуть, как сойму для царевича святить будут?
Мгла смутился, кивнул, свесил повинную голову. Окончательно расщедрившись, Верешко взял с верстака маленький нож, протянул невольнику:
– Неча стебли зря портить. Кто спросит, скажешь, я дал… Только лучше, чтобы не видели.
В будние дни, когда Верешко беспросветно ранний час спешил через город, народ вываливал на улицы разве что для молений. Сегодня навстречу то и дело попадались зевающие слуги, встрёпанные рабы. Кому как, а им праздничный день трудов только добавил.
Ибо нынче в Шегардае гуляли. Вечером по воргам и ерикам двинутся нарядные лодки. Отчаянные гребцы на юрких вичовках погонятся через плёс, а удалые рыбаки соберутся на мостах и полезут на облокотники, чтобы вёслами сшибать друг дружку в стылую воду.
Сегодня Верешко собьётся с ног и надсадит голос, протискиваясь с тележкой в толпе. Но может, и у него кое-что из веселья получится подглядеть…
Заслышав шум и крик в Колюшкином тупичке, Верешко не сдержался, сунул нос за угол. Нешто драка? Или вора поймали?.. Верешко решил разузнать. Не всё Ягарме с Вяжихвосткой городскую притчу на языках приносить. Должен и ему клочок перепасть!
В Колюшкином правда толпился возбуждённый народ. Кто-то пробежал с вилами.
– Бешеный! – слышались голоса. – Охти, страшон!
– Развелось зверья! Хватит с нас!
– В воду гони его! Есть кто стрелец?..
Верешко чуть не первый раз в жизни дерзнул встрять во взрослую толчею. Столкнулся с кем-то плечами и подивился краем сознания: поди ж ты, не уступил! Удивление жило очень недолго. Сын валяльщика протолкнулся к челу заварухи…
Увидел Лютого.
Он даже не сразу признал кобеля. Хозяйский наглядочек, неизменно холёный, расчёсанный, сытый, стоял диким бродягой. Впалые бока, подведённое брюхо, все рёбра наперечёт сквозь косматую, потускневшую шерсть… Отпылала любовь с захожей царицей, Лютый вспомнил о доме. Пошёл искать его улицами… и не нашёл. Путеводные запахи смыла исконная шегардайская сырость, затёрло множество чужих ног. Бесстрашный пёс растерялся, впервые оказавшись в городе без поводыря.
Ну рыкнул на кого-то. Лязгнул зубами…
Он жался и скалил клыки в глухом конце тупика. Одинокий, недоумевающий. Готовый к последнему бою. Очень страшный.
– Дикарь из дикоземья пришёл.
– А зубища, зубища-то – страсть!
– Бей самоглота, пока людей не погрыз!
Дюжий водонос, поминая Владычицу, взял вилы наперевес…
– Стой, дядя! Стой!..
– Куда, дурень!..
Верешко без раздумий кинулся под занесённые рожны.