Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
Раздел Chitat.online для книги «Завтрашний царь. Том 2» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Шла багровая, гневная, отмахивала руками. Сейчас обличит вралей, сейчас разгону задаст!
Кокша лежал поперёк гребной скамьи, свесив одну ногу за борт. Менёк – под скамьёй, вытянувшись вдоль полоза. Сломанный хребет Кокши не бросался в глаза, только вывалился на щёку язык. У Менька чёрные потёки пролегли изо рта и ушей. Руку брата он так и не выпустил.
Мать замерла над ними на крутом берегу. Рогожные балахоны и оружие обизорников не имели значения, она видела только одно.
– Уби-и-и-или!.. – взмыл над Отоками раздирающий вопль.
Карасиха заходилась звериным рёвом, топала, плескала руками, рвала ворот и бусы, сдёрнула с головы намёт, словно он внезапно стал тесен. Слушать и смотреть на простоволосую было так страшно, что у ворги затихли прочие голоса. Карасиха же набрала воздуху для очередного безумного крика, стала из багровой чуть ли не синей, взмахнула длинными рукавами летника… умолкла, грянулась оземь.
– Жила в голове лопнула! – ахнули шегардайцы.
– Будто не ведала, чем сынки балуются?
– А то и ведала. Что ни торговый день, в воровском ряду посиживала.
– Слыханы речи, санник Вязила у ней своё выкупал.
– Баяла, тёмные люди к двери подкинули. Знаем теперь.
– И пожалеть бы, ударом потуканную, а не жалеется…
Верешко слышал от старших, как в Беду подавалась и стонала земля, раненная до самых глубин. Кажется, в мире снова что-то рвалось. Творилось небывалое. Отрицающее порядок вещей.
Прибежали ещё черёдники. На сплетённых руках примчали Другоню. Узнав о случившемся, юный жрец сам бросился было на Кабрину воргу, но мигом задохнулся: где ему, слабогрудому.
– Он Моранушки Справедливой доброе чадо. Ему суть вскроется.
– Тот раз, по молитве, истинно видел.
– А Люторад где? Постарше небось, и говорит красно.
– Люторад – уста обличающие. Иным занят.
Другонюшка запел хвалу Царице, властной открывать врата смертей и рождений. Верные подхватили. Верешко повторял слова, памятные с младенчества, но лишь устами, не сердцем. Что-то в нём противилось и боялось, он сам не понимал что.
– А ведь я Радиборову лодку видел в ночи, – проговорил стоявший рядом седобородый рыбак. – Сюда шла, на вёслах двое сидели.
– Дела чудовые! – Другой сосед Верешка даже петь перестал. – Ночью гребли, теперь безвидно лежат! Может, сама Правосудная злочинствами утомилась?
Рыбак передёрнул плечами:
– У Правосудной земных рук в достатке. Котляры же в город заглядывают?
– Что им не заглядывать, если сам державец дворцовый…
– Сокрыто, – летело из уст в уста сказанное Другонюшкой. – Перст Владычицы, стало быть, на возмездие обратился.
Один человек, усердней других тянувший хвалу, при этих словах вдруг закрыл рот и начал пятиться прочь. На него неволей оглядывались, он присел и бросился вон из толпы.
