Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
Светел при виде соперника встрепенулся, ожидая исполнения слова, но вчерашний герой к нему не спешил. Держался в гуще своих, избегая уединения. На Светела если взглядывал, то искоса, мельком.
К полудню до честного Опёнка стало доходить. «Я дурак. Бороду отрастил, а всё в людях совести чаю!»
Он не мог наводить морок, как симураны, но тихо подбираться умел лучше многих. Он подстерёг Петерягу возле крайних саней, когда тот возвращался к поезду, исправив нужду. Вырос перед ним, заставив шарахнуться:
– Ну?
– Чё нукаешь? – буркнул тот.
И с привычной наглостью уставился прямо в глаза. Светел тихо спросил:
– А будто не запрягу?
Петеряга моргнул, отвёл взгляд, но не сдался:
– Что заречным обещано, то ветер унёс!
Светел молча пошёл на него. «Кого облапошить надумал? Праведного?» Слова кончились. Легче лёгкого было придушить Петерягин огонёк… чтобы полз, корчился и молил, исповедуя всё, что Светел хотел вызнать…
«Нет».
Прозвучало не мыслью от разума. Внутренним чувством, идущим из глубины.
"Петеряга же приметил, как шевелились его рукавицы, сплачиваясь в две цепные чекуши… Испугался, заорал во всё горло:
– Наших бьют!
Сани меж тем проехали, явив стайку новожиличей с хозяином во главе. Оглянувшиеся обозники бросились спасать своего.
– Дикомыт за оплошку поквитаться пришёл!
– Нет веры злому народишку!
– В кистени, братцы!
Так Светел до Петеряги и не добрался.
– А ну, уймись! – рявкнул на своих Злат, и в его голосе была власть царской крови. – Ты тоже угомонись, вихорь! – обратился он уже к Светелу.
– Проконал, смириться не может, – слышались голоса.
– Взялся, ишь, лютовать!
Светел поправил сбитую шапку.
– У твоего человека нет чести. Вечор обещал, наутро забыл.
– Не было того! – отрёкся Петеряга.
– Было!
Новожилич оскалился:
– Может, и послухов назовёшь?
«А бают, во дворцах лжи гнездовье, – глядя на подошедшего Кербогу, вздохнул про себя Светел.
