Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
Раздел Chitat.online для книги «Завтрашний царь. Том 2» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– А буде придёт желание… полюбоваться пышной красой, – вставил весёлый Мадан, – для того есть дворик ласковых девушек, готовых развлечь песнями и пристойной беседой. Это здешняя новизна, какой и в Выскиреге не знают!
– Дитя!.. – Невлин быстро покосился на царевича, шёпотом напомнил: – Мы в присутствии государя!
Эрелис чуть усмехнулся. Его считали невозмутимым, он это знал и был благодарен. Зачем видеть подданным, что мысли правителя неволей обратились к друженке, избранной для него городом? Он уже видел её, пока ещё издали.
Тоненькая, застенчивая… Пушистые ресницы… Одинокая кудряшка в углу чистого лба…
– Признаться, – сказал он, – я немного задумался, глядя на эти крыши. О чём шла речь, бояре?
– О том, – поклонился Инберн, – что шегардайские старцы для бесед с важными гостями избирают тишину и приличие «Ружного двора». Но те, кто ищет лакомой снеди, предпочитают, как ни удивительно, менее почтенное кружало – «Барана и бочку».
Эрелис сразу вспомнил «Сорочье гнездо». Цепир, Харлан, дядя Машкара…
– Менее почтенное? Почему?
– Не хочется оскорблять твоё ухо, мой государь. Поговаривают, там заставали городских воров, именуемых здесь посовестными. Хозяйствует в кружале бывшая непутка, а вечерами, по слухам, захаживает палач.
– Вот как.
«Сестре расскажу. Её позабавит…»
Внизу прокричал рог. Толпа на торгу заволновалась пуще, черёдники теснили народ, освобождая проезд. Первым явил себя красный боярин Болт Нарагон – в боевых латах, на верховом оботуре, сопровождаемый оружными «паробками». Выехав на площадь, боярин встал в стременах и приветствовал царевича взмахом меча. Следом, влекомая четвёркой быков, выдвинулась одрина. Длинная, широкая, медлительная в тесных городских стогнах. Темрюй стоял у колодок, опираясь рукой. Посреди настила на рогоже сидел смертник. Когда выехали на площадь, он встал. Жертва и палач разом отдали большой обычай, кланяясь престолу.
– Больно тощ, – забеспокоился Мадан, глядя, как полощется на ветру саван. – Выдержит ли обход?
Инберн возразил:
– Прости, царский гонщик, но такие чаще показывают стойкость, чем обильные плотью.
Позади одрины шёл Галуха с гудилами. Людской гомон почти заглушал голосницы, гульбища достигали обрывки. За игрецами, скрипя, катилась вторая телега. Вор на кобыле, две сплетницы в хомуте. В них летела всякая дрянь, заготовленная горожанами. Карман молча заслонялся руками. Сплетницы, лишённые возможности защититься, визгливо поносили метателей."
"Толпа сразу смыкалась, заполоняя проезд, шла вихрями, круговоротами. В нестройном потоке выделялась маленькая дружина, упорно спешившая за повозками. Двое подростков, коротышка, кто-то ещё…
– Видел я прилюдные казни в Выскиреге, – сказал Эрелис. – Всюду чтут повинного смерти. Это достойно.
