Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
Их вытащили из печного горнила под самый отъезд – и бегом, прямо с жара, вынесли на мороз, чтобы лишь сегодня отогреть горячими полотенцами. Калачи пышали, как только что испечённые.
Вода в зелёных ледяных берегах чуть заметно дышала, жила. Брат с сестрой преклонили колени, разломили калачи, отщипнули по кусочку.
– Тебе кланяемся, батюшка Воркун Кияныч. Вспомни нас, Хозяинушко, как мы всегда тебя помнили! Угостись во имя завета, что наш праотец Ойдриг с тобой положил!..
Эрелис держал над водой отломок калача, благоухавший пористой мякотью.
Поднимаясь наверх, Эльбиз вела пальцем по ледяной стенке. Отмечала слои, следы оттепелей, снегопадов. Эрелис больше смотрел вверх, изучая внутренность шатра. Когда вышли наружу, двое бояр склонились перед царевичем, а их свитские ударили мечами в щиты.
– Приказывай, государь, – сказал Болт Нарагон.
Эрелис поднял его.
– Есть истина в том, что первыми здесь нас встречают знатные воины Андархайны… Я радуюсь твоему возвращению, славный пловец, и предугадываю усладу от повести об Аррантиаде.
– Даровитый песнотворец уже облёк мою скромную повесть красным складом, государь, и навострил гусли, готовый позабавить тебя, когда пожелаешь.
Нерыжень сразу утянула Эльбиз прочь: голубку Андархайны, полную кротости, не занимают беседы мужей. Эрелис обозрел почётный воинский строй, что-то для себя отмечая.
– Ты, Мадан, заботливо привёл из дальнего странствия всех порядчиков, что отрядил тебе праведный Гайдияр. Ни единого не потеряв, ты обогатился новыми людьми. Кто они?
– Это витязи воеводы Горика, государь. Я встретил их в дикоземье, обессиленных после неудачного боя.
Эрелис кивнул.
– Подойди, воевода Горик.
Молодой вождь подбежал и почтительно опустился перед ним на колено.
– Я знаю по именам всех воевод Левобережья, – продолжал царевич.
Горик смотрел исподлобья.
– Меня недавно стали звать воеводой, государь. Нас водил славный Ялмак, прозванный Лишень-Разом, но его знамя пало у Сечи.
– Не много чести уйти с поля, где погиб вождь…
– Никто из нас не бросил его, царевич. Неуступ отдал нам его тело и велел уходить.
– Неуступ прозорлив, – сказал Эрелис. – Он сберёг ваши жизни, чтобы вы присягнули моему человеку, а значит, и мне.
