Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
У Сечи осталась ваша прежняя слава, но при вас мечи, чтобы стяжать новую.
У святой проруби шегардайские наследники пересели в открытые саночки, подаренные городом. Двое бояр пошли возле полозьев.
– Скажи, друг мой, – обратился к Болту царевич, – откуда происходит тот прекрасный шатёр?
– Я слышал, государь, его привёз из Устья некий торговец.
– Как намерены поступить с ним? Его уберут или оставят?
Боярин поклонился:
– Приказывай, сын державы, тебе воля.
– Тогда пусть над прорубью возведут прочную ледяную палатку, какие умеют строить в северных землях.
Изящные и удобные саночки, увлекаемые обученными оботурами, легко скользили вперёд, наклонные копылья скрадывали неровности зимника. Когда Болт отошёл распорядиться, в ухо Эрелису тихо зашипела царевна:
– Дубина в ребро, Аро, это ялмаковичи! Они Крыла… они дядю Летеня…
Эрелис так же тихо ответил:
– Я должен править губой, не только своими людьми.
Царевна задумалась. Замолчала.
У росстаней, где от большака уходила дорога к Западным воротам, царевича и царевну встретило шегардайское священство.
Сквозь серую завесу снегопада сперва донеслось пение. Величественное, многоголосое."
"На трёхстах островах,На несчётных ветрахШегардай возвышается стольный.Славный Ойдригов мечЗаклинался беречьИ хранить нашу древнюю вольность…Потом сплошная пелена вдруг раздвинулась, и оботуры вывезли царские саночки на площадку, которую снег словно бы облетал.
Здесь брат и сестра покинули сани. Поперёк ледяного тора шаяли три полосы живых углей, высыпанных на железные поддоны, – дар кузниц Ватры, где служили Огню.
Царевич и царевна перешагнули рдеющие, дымные полосы, ступая с правой ноги. Эрелис обнажил голову.
– Во имя моего предка, царственноравного Ойдрига Воина, что взял на щит Левобережье и положил начало городу Шегардаю! – выговорил он громко. Наследник стоял гордо и прямо, сестра же опустилась на снег, прижимаясь к его колену: пугливая царевна, внимающая речам выше своего понимания.
