Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
И отскочил прежде, чем разрубленная плоть процвела хлынувшей кровью. Мгла страшно напрягся и смолчал.
Темрюй коротко, резко двинул рукой. Хвост подпрыгнул, чтобы без промаха лечь ему на ладонь. Удовлетворившись осмотром, палач опять стал отходить по настилу.
Заливались дудки, вызванивали струны, вечевым билом гудел большой бубен.
Новый размах и кровавая полоса накрест первой.
Судорожно сжатые кулаки, упрятанные в пёстрые варежки.
И ещё размах.
И ещё…
Ревели, чуя кровь, упряжные быки, возчики их унимали.
Народ, вслух считавший удары, постепенно замолк. Кто-то вытер глаза. Кто-то начал молиться.
Когда в поганое ведро слетел третий хвост, размякший от крови, Темрюй окатил водой повисшее тело. Болт Нарагон, скучавший среди расшитых подушек, пересел в седло и велел трогаться.
Одрина переваливалась и толкалась, разворачиваясь назад в город. Её ждал путь улицами до берега и надёжный подчалок, возивший ещё камни для насыпей после Беды.
– А говорят, кощеи все трусы.
– Вона как смерётушку принимает, не срамно.
– Кармана плёточкой погладили, с бережением, а визгу…
На полдороге к причалу Мгла выплыл из тьмы, где под ним тряслись и прыгали санки, а он еле дышал и не мог достать руками лица. Рядом жалко всхлипнули. «Избава?..»
Глаза кое-как приоткрылись. Ни снега, ни нарты – комель толстого дышла и хвосты оботуров. Явь вернулась, он увидел мальчика и девочку, шедших возле одрины.
«Песню новую… рассказать…»
Передать хотя бы слова, а голосницу кто-нибудь сочинит.
«Страхи… пусти по ветру прахом…»
Без толку.
Охота на крыс
Кружевной шегардайский дворец стоит на обширном подклете, сложенном из вечного камня. Подклет высок, имея два крова, и стены в нём толстые, чтобы нести срубы, гульбища, терема. Мощь стен не пропадает задаром. В них устроены лестницы, явные и потаённые. Царский рында Космохвост знал их все. Да не просто знал – ещё и воспитанникам с заменками вколотил в память. Мало ли как жизнь обернётся!
И пришло знанию время.
Царевна боялась, что заветные входы окажутся под основанием бревенчатых стен, но повезло. Былые дворцовые слуги, жившие в городе, верно указали плотникам расположение стражницких, оружейных, чуланов. В одном таком чулане девки, немного поспорив, определили каменную плиту. Плита не отзывалась особенным звуком, но Сибир, выросший в подземельях, примерился и легко поднял её. Открылся тёмный проход. Повеяло сыростью, запустением, каменной крошкой.
