– У нас в деревне нет никаких Унь! Тебе чего – в лесу по голове суком прилетело?
– Да много ты знаешь – есть, нет!.. Темнота некультурная! – лесоруб обиженно выпятил нижнюю губу и скрестил руки на груди. – И вообще – чего ты на меня кричишь? Тебе что – жалко, что я на принцессе женюсь?
– Ты?! На принцессе?! – зеркально отобразила позу приятеля Грета, дополнив ее ударной дозой презрения, ехидства и гнева. – Ха! Кишка тонка!
– А вот и не тонка! Если мой крестный сказал, что я – избранный, и поэтому должен жениться на принцессе, значит, так оно и есть! – задетый за живое, перешел в контратаку Лесли.
– Он! – торжествующе ткнул в ойкнувшего Агафона пальцем дровосек. – Мой крестный фей!
– Крестный… фей?.. – потрясенно повторила за ним девушка. – Да ты… вы оба… вообще тут с ума спятили?.. Крестных феев не бывает!
– Слушай, девица, давай ты не будешь пытаться убедить меня в том, что меня не бывает, а мы за это спокойно уже сядем и поедем в Монплезир? – скроив надменную физиономию с обертонами пренебрежения, проговорил чародей. – Время не ждет.
– Вы?! Ко мне?! Сядете?! – воинственно подалась вперед Грета. – Да скорее я эту телегу сама до столицы тянуть буду!!! Скорее я по одной бочке туда на спине своей перетаскаю! Скорее…
Но тут ей пришла в голову мысль получше.
– Хорошо, – слегка остыла и самодовольно поджала губы она. – Я разрешу вам со мной доехать до Монплезира. Но только для того, чтобы своими глазами посмотреть, как жестоко вы там осрамитесь! Чтобы было, что рассказать потом в деревне!
– Ты не посмеешь!.. – нервно вскинулся дровосек.
– А ты чего, уже испугался? – язвительно прищурилась Грета. – Женишок принцесский!
– Да лучше я до Монплезира пешком пойду! – насупился Лесли.
– Нет, лучше мы до Монплезира доедем, – кинув на кипящую от бури эмоций девушку надменный взор, Агафон ободряюще похлопал крестника по плечу. – А там всем покажем, чего стоит такой парень, как ты. И да устыдятся маловерные.
Рано-рано утром, когда на верхнеясенском постоялом дворе все еще спали без задних ног, копыт и колес, его премудрие осторожно растолкал Лесли, и мимикой и жестами, едва различимыми в полутьме, но не менее от этого страшными, показал, что надо немедленно выходить.
– И так едва не проспал, засоня! – сурово укорил Агафон смутившегося донельзя крестника, едва они вышли на двор. – Как будто это мне надо… одному…
– Так ведь… солнце еще не встало… – растерянно запожимал могучими плечами лесоруб. – Мы и в восемь бы выехали, да успели.
