Мастер Фондю! Эй, мастер Фондю!!! Сигнальте фанфаристам продолжать!
– Погоди, Луи, – подняла ладонь тетушка Жаклин, поманила пальцем герольдмейстера и указала пальчиком в покоящийся у нее на коленях свиток.
– Что тут написано, дорогой Фондю?
Старик прищурился, склонил голову так и эдак, потом поднял взгляд на герцогиню и непонимающе мигнул:
– А что здесь непонятного, ваше сиятельство?
– Вот это, – терпеливо промолвила тетушка принцессы. – «Шр. пч. гл. оч. вс. рс. бл. вл. з. вс.»
– А, по-моему, всё и так ясно.
– У тебя почерк неразборчивый, – тактично проговорила герцогиня.
– Как ваше сиятельство скажет, – обиженно пожал плечами герольд и, не отрывая взгляда от каллиграфических букв, прочел: – «Широкие плечи, голубые очи, высокий рост, блондинистые волосы, зубы все».
– Ну… вообще-то, мы так и подумали… слово в слово… – конфузливо пробормотала тетушка. – Только про плечи, очи, рост, волосы и зубы не угадали.
Последний и решающий поединок был обставлен со всевозможной помпой.
После выступления бардов, восхваляющих наперебой мужество, доблесть и прочие добродетели финалистов, на ристалище вышли шуты, жонглеры, за ними – поводыри с учеными медвежатами, потом – глотатели мечей и извергатели огня, за ними – снова миннезингеры…
Когда мастер Фондю подал знак трубачам, зрители – и не только – уже начали забывать, присутствуют ли они на цирковом представлении, состязании менестрелей, или рыцарском турнире.
– Эй, давай, не спи, твой выход, – пихнул локтем в бок зазевавшегося крестника его премудрие.
– А?.. – словно очнувшись от чар, спохватился Лес. – А-а…
– А ты?.. – он вопросительно глянул на фея, и тот, поняв невысказанный вопрос, успокаивающе кивнул.
– Всё шито-крыто, – щурясь на крестника заплывшим глазом, как можно более убедительно прошептал Агафон. – Стоит ему к тебе приблизиться, как он свалится сам – тебе даже пальцем шевельнуть не придется.
– То, что надо, – довольно прогудел из-за стальных зубов шлема дровосек, успокоенный, уселся в седло, и видения победы и свадьбы заклубились розовой дымкой перед затуманенными грезами очами.
Агафон не ошибся: шевельнуть пальцем перед встречей с противником его подопечный и вправду не успел. Конь де Шене споткнулся метрах в пяти от него, и шевалье, вышвырнутый инерцией из седла, камнем перелетел через барьер и врезался в грудь лесоруба. Беспорядочной кучей соперники поверглись на землю с таким грохотом, словно на площади перевернулся воз с пустыми ведрами.
