После двадцатилетнего разрыва с родителями, девочка воспитывается одной мамой. Восьмилетняя героиня ждет встречи со своим отцом на день рождения, но он исчезает из её жизни уже в семь лет. С годами она перестаёт верить в то, что его вернётся.
Я с удовольствием займусь благотворительностью. — Я кинула быстрый взгляд на Марину, та попросту ела меня взглядом. А я ещё и добавила: — Тем более сейчас, когда мы с Антоном готовимся стать родителями, думаю, это будет весьма актуально. Я переполнена желанием заботиться обо всех вокруг, о тех, кому в жизни пришлось куда труднее, чем нам. — Я сжала в руке бокал в волнении, которое даже скрывать не собиралась. — Но о чём я действительно жалею, что папа не увидит своих внуков. — Я подняла бокал выше. — Давайте, выпьем. За Бориса Давыдова, каким я его знала.
Мне зааплодировали, я же пригубила вино, а затем улыбнулась тому самому мужчине, что выступал до меня. Он подошёл ко мне, так же, как и к Марине недавно, но меня поцеловал в щёку.
— Валерия, я очень рад, что нашёлся человек в семье Давыдовых, который готов взвалить на себя этот нелёгкий труд.
— Я готова, — заверила я его.
— Благотворительность — это не только деньги, это ещё и душа. И желание делиться, как вы правильно сказали. А вам это дано, как и вашему отцу.
— Спасибо большое.
Антон подошёл к нам, приобнял меня, потом тоже в щёку поцеловал.
— Ты замечательно всё сказала.
— А вас, значит, поздравить можно, Антон? Скоро прибавление ожидается?
— Да, да. Уже ожидаем.
Моего мужа хлопнули по плечу.
— Ну вот, а ты говорил: никогда не женюсь! А смотри, какую красавицу заполучил.
— Палыч, правда, ну вот как увидел, так и пропал. Был бы Боря жив, я бы ему сказал пару ласковых, такую красоту от меня прятал столько лет.
Я вроде бы смущённо дёрнула мужа за лацкан пиджака.
— И ведь всё получилось, как он хотел, — сказал Вячеслав Павлович, наблюдая за нами.
— В смысле?
— Ну, он же хотел, чтобы ты женился на его дочери?
Я продолжала старательно улыбаться, перевела взгляд на лицо мужа, и вдруг поняла, что тот как-то подозрительно насторожился. Но затем легко отмахнулся.
— Да когда это было? Пьяные разговоры. — Меня по бедру погладил, явно стараясь перевести всё в шутку и разговор свернуть.
— Да буквально перед смертью он мне говорил. Позвонил как-то, уж ночью почти, начал какой-то бред нести про завещание. Но голос, и правда, пьяный был."
"— Про какое завещание? — Зарубин с Мариной уж как-то слишком не вовремя оказались поблизости, и Сергей Владимирович тут же уцепился за важное слово. А Вячеслав Павлович без лишних мыслей и опасений продолжил:
— Боря мне звонил за несколько дней до смерти, что-то говорил про завещание.
