В холодном московском доме ждут утра: асенька стирает белье и складывает туфли. Мама выглядит на перегонке, глаза полны тревоги — все вещи уже собраны, но что-то не так. Асенька требует помощи от папы, чтобы в последний момент унести подушку и плед. Внутренняя атмосфера напряжена, ощущение будто весь мир приготовился к неизвестности, которой ждет семья....
— Началось? — спросил мой супруг.
— Похоже да, — донесся голос хозяина академии. — Насколько мне известно, легко не будет, но ничто не сравнится с теми мучениями, которые ей пришлось пережить при рассказе о коварных планах ее матери. Она справилась в тот раз и в этот тоже выстоит. Не переживай, Асирия. Может, тебе лучше за дверью подождать?
— Нет, — отрицательно качнула я головой. — Камери переживала из-за меня. Столько боли вытерпела, я останусь с ней.
Ректор лишь пожал плечами, не возражая против моего решения.
Камери учащенно дышала. Из ее груди вылетало подобие хрипов. Она откинулась на спинку дивана и приложила ладонь к груди, смотря в мои глаза."
"Натянуто улыбнулась, пытаясь подбодрить девушку, даже шагнула вперед, чтобы взять ее руку в свою, ведь мне так хотелось поддержать беднягу в этой нелегкой ситуации, но Салдер мне не позволил, удерживая возле себя.
— Стой лучше здесь, — шепнул черный дракон. — Мне так спокойнее.
Не стала нервировать мужа. Он в последнее время и так весь на нервах.
— Что чувствуешь? — спросил Тариан, пристально наблюдая за Камери.
— Жжет… — выдохнула она. — Сильно жжет…
Зельеварка сморщилась, закрывая глаза и сжимая пальцы в кулаки. Ей было больно, и я знала это, но помочь ничем не могла.
— Я позову Алису, — кивнул водный маг. — Она просила…
Договорить ректор не успел. Камери вскрикнула, а ее кожа покрылась синим пламенем.
Смотрела на это с широко распахнутыми глазами и крепко сжимая ладонь любимого, который так же, как и я, пребывал в шоке от увиденного.
— Синее пламя… — произнес водный маг, — знак очищения. Больно, но это прямой путь к ее свободе. Терпи, Камери.
Девушка заметалась по диванчику, царапая ногтями кожаную обивку. Она хваталась за горло и лицо, пытаясь затушить пламя, но оно не потухало, наоборот, разгоралось сильнее. По помещению потянулся запах горящей плоти.
— Ну, что тут у вас… ох…
Голос мамы заставил бросить на нее испуганный взгляд. От увиденного она замерла, явно не ожидая такого поворота событий, ведь перед нами горела заживо девушка. Причем горела в прямом смысле этого слова.
— Больно… — громкий плач Камери рвал мое сердце на части.
Не смогла… Уткнулась лицом в плечо Салдера, не вынося происходящего передо мной.
Крики бедной девушки резали слух. Она металась в собственной агонии. Ее кожа шла волдырями.
