В холодном московском доме ждут утра: асенька стирает белье и складывает туфли. Мама выглядит на перегонке, глаза полны тревоги — все вещи уже собраны, но что-то не так. Асенька требует помощи от папы, чтобы в последний момент унести подушку и плед. Внутренняя атмосфера напряжена, ощущение будто весь мир приготовился к неизвестности, которой ждет семья....
Если честно, то я не ожидала от нее непослушания и самопожертвования, ведь именно этим она сейчас и занималась. Раньше за ней такого не наблюдалось, и это на мгновение выбило меня из колеи, но лишь на мгновение.
— Уж не знаю, что ты там задумала, — шипела я себе под нос, раскрывая старинный фолиант, который отыскала в тайнике, внутри стены поместья своего умершего супруга, — но ты не представляешь, на что я способна! Решила спасти эту Асирию?! Ха! Посмотрим, девочка моя! Ты ответишь за предательство! И плевать, что приходишься мне родной дочерью! Все равно я тебя таковой не считаю и никогда не считала!"
"Пусть это прозвучит странно, но Камери была для меня нежеланным ребенком.
Пусть прошло столько лет, но я до сих пор помнила, как меня и мою семью с позором выгнали с земель Ронарии. Что я чувствовала в тот момент? Уж точно ничего хорошего.
