Отец кудлатой – очень важный и влиятельный человек, – узнав нечто, что заставило его побелеть лицом и непривычно зло потребовать от домашних сидеть дома и носа не высовывать, рванул в Москву с телохранителем. Мамита отзвонилась своему психологу, проконсультировалась с психоаналитиком, потом ее окончательно убедил никуда не вылезать для шопинга адвокат, что-то тоже уже узнавший. Все было так странно, так неожиданно, впрочем, ничего хорошего «вэтойстране», как привычно выговорилось у кудлатой, ее семья и не ожидала. Тем не менее охрана коттеджного поселка по-прежнему охраняла, видеокамеры на заборе периметра мерно поворачивались, и нечто, происходившее в Москве, не слишком пугало. Сейчас папачос провернет очередные свои дела – как всегда успешно, и можно будет дернуть в безопасное, спокойное место. Благо таких мест у семьи было достаточно, не нищие совки же. Потом все пошло наперекосяк – отец в Москве пропал бесследно. Вместе с телохранителем. Домработница следующим утром не пришла на службу, и мамите пришлось поручить уборку и готовку горничной. Соседи справа и слева как испарились в одночасье, укатив в страшной спешке, двери в коттедже справа даже остались открытыми нараспашку. Сама кудлатая отсыпалась все это время после затяжного недавнего драйва и фана, а вот мамита была сильно напугана всем происходящим. Она была неглупой женщиной, но тут просто не знала, что делать. Попытки добиться какой-то помощи от хороших знакомых ничего не дали – всем было не до нее, про мужа никто ничего не мог сообщить, и даже весьма обязанный многим ментовский начальник пока еще вежливо пояснил, что прислать ментов для охраны не может. С охранниками тоже творилось что-то непонятное – вышколенные и вымуштрованные чоповцы, ранее назаметные и корректные, не стесняясь, забирали что хотели в покинутых хозяевами коттеджах – действуя совершенно открыто. Это было настолько неправильно и невероятно – а мамита отлично знала, что за ЛЮДИ жили в коттеджах, что становилось еще страшнее. Никогда эти охранники не посмели бы так себя вести. Потом охранников стало еще больше, появились какие-то дети, бабы, явно не соответствующие по уровню меркам поселка, и они нагло селились в брошенных коттеджах, которых становилось все больше и больше, чистая публика эвакуировалась, ее замещала если и не гопота, то всяко «не те». Исчезла горничная, попутно захватив всякие пустяки: сейфы ей вскрыть не удалось, но те ценности и деньги, которые не были в сейфе, – исчезли вместе с горничной.
