— С ним все хорошо. На Харме его быстро поставят на ноги, — Диар отошел от меня и смотрел на карту миров, что висела на стене. — Мне пришли известия от еще одной землянки. Даша, так ее, кажется, зовут, — мне показалось, или Диар переводит разговор на другую тему.
— Что с ней? — я чуть не подпрыгнула. Я уже и не думала, что когда-то что-то узнаю о ней.
— Она? Она в норме, а вот ее истинного ждет смертная казнь, — хармит следил за моей реакцией.
— Но за что? — я уставилась на него не в силах сдерживать эмоции.
— Суд уже совсем скоро, — Диар намеренно не объясняет мне ничего. — Но я мог бы повлиять, если бы захотел.
— На что повлиять? — я нахмурилась.
— На суд, — мужчина подходит ко мне и снова склоняется ко мне сзади. — Интересно, как она воспримет смерть своего истинного и отца ребенка.
— Даша беременна? — я пытаюсь вскочить, и мне практически это удается. Но Диар, несмотря на свою комплекцию, оказывается очень ловким. Миг и меня усаживают на стол, а он вклинивается между ног, прижимая меня к себе. И единственное, что я могу, — это отклониться назад, опершись руками о столешницу.
— Да, она беременна от своего истинного, который предал ее. Но уверен, она простит его, если тот останется жив, — шепчет хармит, склонившись к моей шее и положив одну руку мне на грудь, отчего я чаще задышала. — Ты бы хотела с ней встретиться?
— Хотела бы, — у меня сбилось дыхание. Понимаю, что нужно оттолкнуть мужчину, что он играет нечестно, практически шантажирует меня. Но мне так нравится, как у меня играет в крови возбуждение, что я не сдерживаюсь и немного выгибаюсь навстречу руке, что сжимает грудь. Мужчина склоняется ко мне, мы на расстоянии миллиметра друг от друга. Я сама подаюсь вперед, и наши губы соприкасаются. Нет, я это сделала не из-за намеков, что сделал Диар. Но пусть он думает, что из-за шантажа. Моей гордости будет легче пережить все, что я чувствовала к этому хармиту.
В мгновение и мои губы сминают, забирая инициативу и власть. Он ведет в поцелуе и сильнее сжимает грудь, а второй рукой прижимает меня к себе. Я чувствую через одежду мужское возбуждение, и мне это нравится. Не знаю, в какую развратную и порочную самку меня превратили эта планета и эти мужчины, но я хочу его. И пусть думает, что я отдаюсь ему из-за его условий. Пусть. Я сама хочу этого всего. Он снимает с меня одежду. Хотя, наверно, нет. Он ее срывает, потому что я слышу треск ткани, а сам лишь расстегивает брюки, освобождая возбужденный орган.
