В центре Петербурга, в коммунальной квартире на Лиговском проспекте, сталкиваются судьбы самых разных людей: инвалида-афганца, шизофреника, пьющей семьи и матери-одиночки. Второй роман трилогии погружает читателя в мир простых людей с их сложными взаимоотношениями, поисками любви и смысла...
Некоторое время спустя она заставила вступить в партию и Володю, искренне веря в то, что ответственность перед грядущими коммунистическими поколениями может удержать от пьянства наследственного алкоголика и привести его к полной и счастливой трезвости. Когда Ирка на голубом глазу излагала все это мне, я старалась смотреть в сторону и даже зажимала себе рот рукой.
К тому времени я уже знала, что иркина вера – неколебима ничем, даже самой реальностью.
Кроме всего прочего, Ирка, по-видимому, была судьбой обречена на параллели. Довольно скоро вместе с Володей она начала «спасать» Никитку, который отчетливо тяготел к асоциальному подростковому поведению и с 12 лет стоял на учете в детской комнате милиции. Учился он из рук вон плохо, школу прогуливал, но мать свою знал на пять с плюсом. Накуролесив очередной раз, он снисходительно принимал все материнские хлопоты и обещал, что это в самый последний раз, и он немедленно, вот прямо сейчас, не сходя с места, берется за ум. Ирка, как вы, конечно, уже поняли, каждый раз ему верила. Ленка тогда работала инспектором по делам несовершеннолетних и много раз пыталась объяснить Ирке действительное положение вещей. Ирка в ответ объясняла Ленке, что душа у Никитки добрая и нежная. Тогда мы с Ленкой буквально сатанели от иркиной непробиваемости, но сейчас мне кажется, что если что-то и уберегло Никитку от каких-то действительно страшных и необратимых вещей, типа решетки и наркотиков, так вот именно эта упрямая иркина уверенность в том, что в нем есть что-то хорошее. Даже против своей воли, Никитка все время помнил об этом и удерживался на краю…
Так же безусловно Ирка верила всем остальным. Сколько раз ее надували и обманывали, по мелочи и по-крупному, сосчитать нельзя. «Ну, наверное, у них случилось что-то, – невозмутимо рассуждала Ирка после очередного „кидка“. – Всякое же у людей бывает. Страшное даже. И предупредить не смогли. Мне-то что? Я жива, здорова. А вот у них как?»
Понятно, что при таком положении вещей иркин, в общем-то вполне приличный интеллект являлся плохим помощником в ее повседневной жизни. Выживала она только благодаря великолепно развитой интуиции…
Когда-то меня все это попросту бесило, а теперь я думаю, что безбрежная иркина вера за много лет спасла не меньше людей, чем знаменитый сенбернар Барри.
* * *Раздался осторожный стук и сразу вслед за этим в дверь комнаты просунулась взлохмаченная голова Аркадия.
