В темноте коридора Дашка смертельно испугалась, округляя глаза в полном ужасе. Я же была спокойна и рассудительна - знали об этом все в этой квартире. "Анджелина, не надо! – прошептала она, видимо отчаянно пытаясь отвести насчет книг. Но я хрипло засмеялась, заставляя Дашку бежать к своей комнате, готовой создать безопасное притихание. В этой квартире царил дух старинных тайн и сомнений, словно древние книжные полки."...
Мне иногда просто придушить тебя хочется: за всю свою жизнь ты даже ни разу не попыталась!… В то время как всякие мымры…
– Светка, прекрати! Чего мне серьезно не хватает в окружающей среде при моем возрасте и характере, так это расположившейся вокруг меня стаи грызущихся мужиков…
– Не прекращу. Еще немного, и ты станешь, как те дамочки, которые у тебя на полках. Дурилки картонные. Начнешь сама детективы писать…
– Не бойся, не начну. А ты… ты подумала бы над предложением Леонида…
– Нечего мне думать.
– В психологии принято считать, что мужчины в этом возрасте задумываются о смысле жизни, – сказала я. – Экзистенциальный кризис.
– Щазз! – зло расхохоталась Светка. – О смысле жизни! Ты-то уж не свисти! Кто послюнтявистей – тот уже только о бутылке и думает.
"Потом я некоторое время держала трубку у уха и слушала светкины рыдания, похожие на рычание сумчатого тасманийского дьявола.
Когда мы со Светкой учились на втором курсе Университета, она интересовалась восточными религиями, проводила часть свободного времени стоя на голове, по утрам шумно фыркала, разгоняя прану по меридианам, а по вечерам беседовала со своей Кундалини, уговаривая ее не то подняться из крестца наверх, не то распуститься на месте тысячелепестковым лотосом.
