В темноте коридора Дашка смертельно испугалась, округляя глаза в полном ужасе. Я же была спокойна и рассудительна - знали об этом все в этой квартире. "Анджелина, не надо! – прошептала она, видимо отчаянно пытаясь отвести насчет книг. Но я хрипло засмеялась, заставляя Дашку бежать к своей комнате, готовой создать безопасное притихание. В этой квартире царил дух старинных тайн и сомнений, словно древние книжные полки."...
Остальные тоже быстренько встали, сказали: До свидания, Аркадий Николаевич и пошли…"
"– До свидания, Аркадий Николаевич! – хором сказали ребятишки к моему и Натальиному глубочайшему изумлению. «Точно, из приюта для дефективных!» – решила я.
* * *Семен стоял в темном коридоре и трясся крупной дрожью. Костыли ходили ходуном. Я прошла мимо него к себе в комнату, достала из буфета начатую бутылку коньяку (еще весной ее на какой-то праздник принесла Ирка), налила полстакана.
– Выпейте, Семен!
Афганец выпил не медля и не глядя в стакан.
– Теперь идите и лягте. Включите телевизор. Если найдете комедию – прекрасно.
Костыли мерно постукивали по коридору. На ступенях, как и следовало ожидать, раздался грохот.
– Помочь? – крикнула я в темноту.
– Пошла на ….! – пришел сдавленный ответ.
Я пожала плечами и вернулась в комнату, прихватив с полки первый попавшийся нечитанный детектив.
«Дочитав до конца, я вдруг почувствовала, как у меня сильно прокололо сердце»
«Я с тобой получила настоящее возбуждение»
«– У тебя больное сердце?
– Невыносимая боль прямо разрывает мне грудь!»
Уже уходя на работу, я остановилась возле двери семеновой комнаты и прислушалась.
Прямо на лестнице, где-то в районе второго этажа и корявой надписи «Продиджи – отстой» меня отловил Кирилл. Целеустремленно прыгая наверх через две ступеньки, подросток едва не сбил меня с ног.
– Анджа!… То есть, Анжелика Андреевна! Вы куда?! – прошипел он, когда ему удалось меня опознать. Это произошло не сразу – слишком велико было непонятное мне возбуждение мальчишки. Я даже успела с грустью подумать про алкогольную наследственность. Но напрасно – Кирилл был абсолютно трезв.
– Я иду на работу, Кирюша, – как можно спокойнее сказала я. – По четвергам я всегда работаю с четырех часов.
