Владыка Святых Гор постепенно приближается к Инге и Атении, освещая себе путь в покрытых голубым снегом сумерках. Его фигура кажется огромной и мистической среди рыхлого снега, словно время остановилось на этом таинственном пути.
Городок в Иранском нагорье, родина знаменитого арабского путешественника…
– Я же люблю тебя, Гриф!
Лето в Сан-Франциско было сухое и знойное. И по вечерам, когда спадал жар солнца, тепло от нагретой земли становилось душным и нестерпимым для Мамонта. Единственной утехой в этом пекле был сильнейший медовый запах, источаемый разогретым липовым цветом. Нектар выпарялся сам, превращался в туман и оседал потом на листьях деревьев, отчего они становились блестящими и сладкими.
В любое время суток, возвращаясь откуда-нибудь на виллу, в первую очередь Мамонт бежал к бассейну, скидывая на ходу одежду.
От зноя плавился мозг, и только здесь, в холодной воде, Мамонт приходил в чувство.
И впервые за время жизни в Новом Свете ощутил облегчение, избавление сразу от всего – ночной бессонницы, дневной жары и чувства неуютности на этой земле.
В тот день Мамонт приехал домой из пустынного жаркого места к югу от Сан-Франциско, где приобрел большой участок земли, чтобы начать строительство энергетического комплекса по программе «Соларис».
